Знаете, какое обстоятельство
Hа земле дороже всяких благ???
Это чтобы были в жизни рядышком
Те, кому нужны вы ПРОСТО так…
Иногда для того, чтобы распутать даже самый запутанный клубок неразрешимых жизненных противоречий, достаточно просто найти и потянуть за его кончик.
Когда используется глагол «должен», следует прилагать и параграф закона!
ЛОРНЕТ — ухо-горло-нос в отпуске.
Футбол, что ты с нами делаешь — Играй гормон!
мы забываем тех
предавших лица…
мы с ненавистью «дышим»
им в лицо…
и молимся…
что бы в стократ… сторицей
им всё «вернулось»…
бумерангом всё…
Плюющие против ветра-всегда будут оплеванными.
Черчесов применил футбольный Сталинград,
Испанцы, закусив узду, ударили во фланг.
Мы пропустили автогол, но это — не беда.
Наш Дзюба взял их вратаря, заколотив свой мяч!
Стояли наши пацаны — все как один — во фронт,
И тайм за таймом, мы смогли сломить своих «врагов».
В добавленных минутах — штиль, команда на чеку,
Мы ждем пенальти, впереди есть лотерейный дух,
И вот мы ждем — Удар! Удар и ловят вратари.
Но Акинфеев — наш кумир! Он выиграл ПАРИ!
Россия празднует успех! Виктория! Ура!
В одной четвертой мы теперь, ведь это чудеса!
Все — кто не верил… Встрепенись! И гордо прокричи:
«Россия — лучшая страна! Черчесов в бой веди!»
Сладкой ягодой первых свиданий,
Чаем липовым жарких ночей,
Ароматом коричным признаний
Ты отметился в жизни моей.
Мятным всполохом, летней прохладой
Твои руки касались меня,
И в мечтах — пузырьках лимонада
Я плескалась день ото дня.
Терпкой вишней пропахли рассветы,
Жизнь ромашковым полем легла.
На вопросы нашлись вдруг ответы,
В счастье снова поверить смогла.
Кто без вести пропал,
тот не дожил до смерти.
Не известен нам финал:
где делся в круговерти?
Праздник, который всегда с тобой —
собственные позитивные мысли.
Какой кошмар: жить с самого начала зря,
быть более ничем, как тлёй,
хотя и гуманистом с виду, этаким, судя по очкам;
весь век вертясь вокруг своей оси,
не знать ни азимута, ни аза
и, даже угадав орбиту, двигаться всё же поперёк;
по сторонам взор бросив, опускать лицо,
в детали не вдаваясь, чтобы не окаменеть…
О, смрадный сад! О, город саблезубый! О,
тошнотное приморье… гадкий, гадкий горизонт!
…
Но нет гнусней, чем если вопреки всему
вдруг форменный святой Грааль,
не зная чьим глазам явиться, явиться именно твоим!
Лови момент! Вот кисть, живописуй, твори.
К тому же ты как раз — Матисс,
а то и Пикассо, к примеру, розовый или голубой.
Глядишь, и впрямь — смог, создал, восхитил, снискал,
раскланялся. И что же? После публика ушла.
Грааль исчез. И снова пустота, потемки.
Снова никому не важен, хоть и Пикассо…
А дальше — стоп. А дальше, извини, стена.
Брандмауэр с одним окном,
в котором шевелится некий каменщик, он же штукатур.
Кладя внахлест ряд к ряду на цементный клей,
он ладит кирпичи в проем,
заделывая сей последний, весело, словно говоря:
«А ну, не ныть! Не так уж он и плох, твой остров.
Жители его не праздны, в том числе и ты.
Цветник тенист, изящен городской декор,
приморье лучезарно… цигель, цигель… абгемахт…»
С одной стороны всякий человек по-своему хорош. Но с другой стороны по-своему плох. Поэтому к любому человеку надо приближаться с правильной стороны.
Почти всегда можно договориться по-хорошему. Но докричаться получится быстрей.
вот так умрешь неосторожно
с открытым доступом в контакт
друзья прочтут твои секреты
и на могилу не придут