Занимательная геометрия
Максимум минимума и минимум максимума, как и две параллельные, никогда не пересекаются.
Даже в неэвклидовой геометрии.
Не жизнь и смерть — самое важное в природе, не счастье или несчастье, не война или мир, а единственно — отличие живого от неживого.
Гадалка предсказала ему смерть… от капюшона.
И всю жизнь он никогда не покупал с ним вещей, не позволял это делать жене и детям. Более того, сторонился на улицах и в общественном транспорте людей с этой нахлобучкой на голове.
Даже, будучи джентльменом, не подавал женщине куртку, если она имела зловещий капюшон.
…Последнее, что он увидел перед тем, как умереть, был… раздувшийся капюшон бросившейся на него кобры.
Тарабанит дождь по окнам,
Сотрясает небо гром.
Запотели наши стёкла,
Мы лежим с тобой вдвоём.
В потолок упёрлись взгляды,
Пальцы намертво сплелись…
Видно, так кому-то надо,
Раз мы заново сошлись.
Игра слогами
Вертолеты — ветролеты.
Палиндром
Норов ворОн.
Нужно вечно быть влюблённым,
Чтобы строчки рифмовать.
Лишь любовью окрыленный
Ты способен создавать!
Быть влюблённым нужно в горы,
Море, музыку, цветы,
В живописные просторы,
В силу женской красоты!
В синеву над облаками,
В солнце, звёзды и закат…
Коль влюблен, то строчки сами
Безупречно встанут в ряд.
Мудрость дважды не приходит. Если раз пришла то навсегда. Если не пришла… то извините. Я вас поздравляю, господа.
Когда я слушаю музыку, я ухожу так далеко от этого однообразного, примитивного мира, где нужно питаться 4 раза в день и желательно в одно и тоже время, где нужно спать не менее 7 часов, где нужно регулярно обзванивать каких-то там не очень близких знакомых, чтобы не вызвать у них обиды. Боже, как хорошо в музыке, где — никаких обязанностей.
тучи собрались в стаи,
солнышко показалось.
ты мой любимый, нечаянный,
сердце тебя дожидалось.
чтобы ласкать и нежить.
чтобы дышать в тебе.
чтобы дарить тебе нежность.
шире бескрайних степей.
лёгкой снежинкой касаться,
тёплой твоей щеки.
в каплю дождя превращаться,
и в полевые цветы.
чтобы ты улыбался,
утром, идя на работу.
я так хочу чтоб ты чувствовал…
счастье. любовь.
и заботу
***
Уже мы стали старыми людьми,
Но столь же суетливо беспокойны,
Вступая с непокорными детьми
В заведомо проигранные войны.
***
На склоне лет на белом свете
Весьма уютно куковать.
На нас поплевывают дети,
А всем и вовсе наплевать.
Глаза сдаются возрасту без боя,
Меняют восприятие зрачки.
И розовое все и голубое
Нам видится сквозь черные очки.
Дулю вашим
Воля нашим
Вот и
Орффография
Ок перцы
Изад
Отдаемс…
Начни все
С нуля
Забудь прошлое
Зато
Все остальное
Будет…
Хорошо
От бега — пот, от пота — соль,
От соли раздирает рану боль…
Куда несёшься ты, Страна?
Не первый раз ты предана
Своими жадными детьми,
Так не несись под их плетьми!
Они — наследники князей России изначальной,
Терзавших бедную страну историей печальной.
Так не несись под их плетьми,
Займись забытыми детьми,
Которых много по обочинам дорог,
Разбросанных на неизвестный срок.
Которых Ты, не глядя, предала,
Когда с трибун бессовестно врала…
Которые сгорели без следа
В строительстве Архипелага-льда.
И тех, кто жизни всюду отдавал
Фронтам, которых сам не открывал,
А вынужден сегодня в очередь стоять
И от Твоих плохих детей подачек ждать.
А те, кого из дома Ты гнала,
Лишив их ласки и тепла,
Лишь потому, что кучка злых детей
В капризе билась от своих идей?
Взгляни на поредевшие ряды
Седых голов от злой большой войны:
Их души источают стон,
Платя за хлеб Георгьевским крестом.
Смотри на самых стойких матерей,
Теряющих сегодня сыновей.
И всё опять — от злых твоих детей,
Не жаль которым для Тебя плетей.
Послушай же хоть раз: остановись!
В трагедии семейной разберись!
И вспомни, сколько на земле семей?
Все слёзы в семьях — от плохих детей.
Покайся перед лучшими детьми,
И хватит жить под болью и плетьми.
Ведь помыслы страдающих людей —
Всё изменить, дожив до лучших дней.
Но ты не слышишь… Я — один из всех.
Мы — за бортом. Ты продолжаешь бег.
От бега — пот, от пота — соль,
От соли раздирает рану боль…
Куда несёшься ты, Страна?..
Она вошла, совсем седая,
Устало села у огня,
И вдруг сказала «Я не знаю,
За что ты мучаешь меня.
Ведь я же молода, красива,
И жить хочу, хочу любить.
А ты меня смиряешь силой
И избиваешь до крови.
Велишь молчать? И я молчу,
Велишь мне жить, любовь гоня?
Я больше не могу, устала.
За что ты мучаешь меня?
Ведь ты же любишь, любишь, любишь,
Любовью сердце занозя,
Нельзя судить, любовь не судят.
Нельзя? Оставь свои „нельзя“.
Отбрось своих запретов кучу,
Cейчас, хоть в шутку согреши:
Себя бессонницей не мучай,
Сходи с ума, стихи пиши.
Или в любви признайся, что ли,
А если чувство не в чести,
Ты отпусти меня на волю,
Не убивай, а отпусти».
И женщина, почти рыдая,
Седые пряди уроня, твердила:
«Я не знаю, за что ты мучаешь меня».
Он онемел. В привычный сумрак
Вдруг эта буря ворвалась.
Врасплох, и некогда подумать:
«Простите, я не знаю Вас.
Не я надел на Вас оковы»
И вдруг спросил, едва дыша:
«Как Вас зовут? Скажите, кто Вы?»
Она в ответ: «Твоя Душа».