Марусь, подружка, ты меня прости
(Тебе я благодарна, спору нету —
Мужчинку сложно путного найти),
Ждала вчера с семи до десяти
Я твоего знакомого поэта.

Нет, ты права — мужчина, хоть куда
(Хоть был нетрезв, упал всего два раза!),
Слегка в борще усы и борода…
(Марусь, согласна, это ерунда,
Он вовсе не похож на дикобраза).

Да-да, Маруся, он весьма умён
(Одних пословиц два десятка знает!),
С порога мне представился: «Семён!
За опоздаж, хозяюшка, пардон —
Счастливые часов не покупают!»

Прошёл к столу (жаль, руки не помыл…
Ой, ты права, ведь главное не в этом!)
Сказал: «Чегой-то суп у вас остыл!»,
Потом в компот селёдку уронил
И опрокинул миску с винегретом.

Изрёк: «Семь раз налей, один отпей!» —
Бутылки водки словно не бывало!
(Мол, не гнушался сам Хэмингуэй,
Чем выше градус — телу веселей!),
И рукавом смахнул аж два бокала!..

* * *
…Потом свои стихи читал с надрывом
(Марусь, я не в претензии, нет-нет!),
Романсы пел (немножечко фальшиво)
И всё твердил, что, мол, поэт без пива
В России, извините, не поэт…

Сморкался в галстук, ел руками шпроты
И вилкой ковырялся в бороде,
Бубнил, что зайцы дохнут от работы,
И что кругом сплошные идиоты,
И что таланту места нет нигде.

Всплакнул: «Вулкан любви потух навечно!»
И, опрокинув стул, рванул ко мне,
Кричал: «Мадам, не будьте бессердечны!»
(Марусь, ну, тут я сдрейфила, конечно,
И стукнула поэта по спине

Половником — слегка, без фанатизма),
Но взвыл он, словно раненый бизон:
«Погиб поэт, став жертвой феминизма!»
Назвал меня козой и старой клизмой
И обещал письмо послать в ООН!..

* * *
Марусь, подружка, ты меня прости,
Не думай, я ценю твою заботу,
Всю ночь и утро, аж до десяти
Я утешала (Господи, прости!)
Обиженного мною идиота.

Потом дала немножко на такси
(Пустого ж не отправишь — некрасиво),
Он, шаркнув ножкой, буркнул: «гран мерси!»
И быстренько на выход потрусил,
Заняв («до четверга!») на кружку пива…