во мне сто двадцать четыре жизни, и вдвое больше неверных истин, когда художник сжигает кисти, рождается новый мир. я — это теплый пушистый кролик, стервозный циник и алкоголик, колючий маленький сгусток боли и запах чужих квартир, серьезных Венди штук, скажем, десять, кислотный дым, сигаретный пепел, сорвавший шляпу с туриста ветер, богатство из нищеты, четыре шлюхи, курящих winston, старик, что мертвому пишет письма, все это камнем на мне повисло. зачем мне еще и ты? у нас и так тут темно и тесно: и здравый смысл, и ростки протеста, старухи, дети и жрицы Весты, и отзвук пробитых льдин. закрашенные побелкой тени, старуха, смертник и неврастеник мне вторят жалобной рваной трелью:

пожалуйста

у х о д и

Серёжей