Едва рассветало. И было так рано,
что думал - да я не встану,
но в дверь постучали - тревожно и рвано,
нечаянно и обмануто.
Открыл - там туманы, глаза и осанка,
тревожная грустная тайна.
Пришла самозванно, представилась Анной
и мне показала раны.
Ах боже мой, девочка, кто так с тобою?
Глаза стекленели и стыли.
Стояла она и казалась пустой,
пустой, отвлеченной, бессильной.
Но в той пустоте было столько от Бога,
от радости и печали -
я руки ее целовал на пороге,
и руки ее звучали.
Едва рассветало. А в свете дрожала
покрытая ранами вера.
Не Анна - Осанна, молитва о каждом
стояла в то утро у двери.