Это случилось в тридцатые годы. Кто-то «подломил» кассу в одном из оленеводческих колхозов. Туда из Туры срочно выехал следователь окружного отдела НКВД. С собой взял переводчика - образованного сына раскулаченного князька. Допросил всех подозреваемых: председателя колхоза, счетовода, бригадира. У всех было алиби. Кроме сторожа. Все сходилось на нем. Нашли сторожа, боязливо моргающего пожилого эвенка, у него дома - в чуме, стоящем на окраине фактории.
- Спроси, это он взял деньги, - велел следователь толмачу.
Тот спросил и перевел короткий ответ:
- Нет.
- Он никуда не отлучался из конторы во время дежурства?
- Нет.
- Может, кто к нему заходил?
- Нет.
- Или он отдал кому кассу, до получки? У вас, тунгусов, это запросто…
- Нет.
Так продолжалось битых два часа. Наконец, следователь вышел из терпения. Он вытащил из кирзовой кобуры облезлый наган и закричал:
- Переведи этому сукину сыну: если он сейчас же не скажет, куда девал деньги, я его застрелю!
Сторож выслушал, заволновался, и тоже закричал переводчику по-эвенкийски:
- Скажи этому сердитому люча*, не надо меня убивать! Да, это я взял… Деньги закопал в снегу, сразу за чумом. Пусть только не убивает!
- Товарищ следователь, он говорит: «Стреляй, сволочь! Все равно не скажу, где деньги лежат!» - не моргнув глазом, перевел толмач…
_______
*люча (эв.) - русский