Всегда найдется тот, чье горе больше нашего. Отняли игрушку - горе. А если отняли жизнь? Нет-нет, не убили, а отняли, в смысле не дали пожить по-человечески. Уж лучше бы убили, впрочем, и это тоже, но сначала отняли, а убили уже потом. Но и оно еще не горе, потому что когда это сделают не с вами, а с родным любимым человеком, вы загорюете еще больше. А если со всей страной? Вот это горе так горе, но и оно еще не самое большое горе, если от фашистов. А вот если от своих, тогда это уже горе настоящее. Однако такого быть не может, чтобы горе всей стране от своих, потому что кто-то должен творить это самое горе, а для таковых оно уже не горе и даже большая радость.