Я собираю тебя по осколкам,
Яркой мозаикой изо льда.
Боже! О боже, ты помнишь, сколько,
Сколько веков никакого толка,
Сколько столетий - белиберда!

Я нарисую тебя… Рисую.
Вот нитрокраски, акрил, гуашь.
Я по дороге купил простую
Пачку бумаги - уже шестую,
Ручку, фломастер и карандаш.

Я начинаю тебя с иллюзий,
Я создаю тебя из мечты.
Очень удобно, спасибо музе,
Столько незначащих слов, аллюзий,
А в результате выходишь - Ты…

Эти обводы придется тушью
И - не дыша. Не тверда рука.
Твой силуэт, как суму пастушью,
Вечно таскаю с собой. Удушье
Не совладало со мной пока.

Я нарисую тебя слезами:
Вся акварель для людских страстей -
Так получилось, что люди сами
В общем, почти из воды - глазами,
Телом и каждою из костей.

Душу твою нарисую кровью.
Суть на двоих, остальное - дым.
Желчью - слова. По тому присловью
Внешне ты - просто поводишь бровью -
Кто-то же должен быть Добрым. Злым…

Что-то закончилось. Может, краски?
Может, работы уже финал?
Только одно непонятно в сказке:
Передавал я твой образ в краске?
Из ничего тебя создавал?
***

***

Так пусто
без твоего плеча и глаз, меняющих цвет.
Сражаться бы за тебя на мечах, только меча - нет.
Не с кем драться и побеждать - некого победить.
Километры. Они лежат. Лежачих нельзя бить.

Тебя я знаю уже давно, не зная тебя и дня.
И все слова прозвучали, но звучали не для меня.
А взгляды, резкие, как гаррота, пойманы в основном
по снам и фото. Я для чего-то
стану твоим сном.

На остановке поют ветра: «Иди! Уходи! Вставай!»,
туманы до десяти утра. В измороси трамвай,
и город, североглаз и твёрд, стоит, травинку жуя,
но, знаешь, - он тебя очень ждёт.
И в нём тебя жду я.