Мир в сиянии рос.
Сарабанда стальных махаонов.
Рассекающий свист голубых металлических крыл.
На ладони моей переливчатый Бог многотонный
гладит усиком пальчик…
Он только что нежность открыл.
…
И застыл…
…и затих…
и прервал безупречное соло,
исполинского Ветра смирив оглушительный рёв.
Захотел во мне сбыться простым человеческим словом,
низведя до букашки животную силу штормов.
…
Он пытался постичь что-то тёплое…
…слишком живое,
запустив хоботок в средоточие влаги и тьмы.
А цветочное лоно дрожало, сочилось росою.
Даже боги из стали
… сломались…
…и стали
…слабы…
…
Воском таял металл.
Истончались и лопались тросы
в затихающем звоне разорванной тонкой струны.
Гибли тени… миры…
Махаоны летели на росы с лязгом бархатных крыльев
в границах железной игры.
…
Что ж…
титанам дано превосходство титановых сплавов.
И врезается Бог остриём в беззащитную плоть,
нанося человеку
небесные жгучие раны.
Причащается болью кровавых живых лепестков.