Весна врывалась в дверь открытую, повисли соловьи над лесом,
и ветер весело насвистывал забытую за зиму песню.
И пахли, забываясь пламенно, на тонких ножках, как впервые,
у каждой придорожной впадины простые маки полевые.
И наливаясь, как озимые, душа в стремленье лип коснуться
меняла сапоги резиновые на крылья бабочек-капустниц.
Писал апрель такими красками, такою первозданной силой,
что чувствовал себя лишь пасынком поэт и плакал… от бессилия.