Ещё я помню эти города,
Я эти запахи не забываю,
И мельницы, и тихая вода,
Прогулки в дождь с утра и ясность края.

Я в тех рисунках, где иду один
По мокрой и асфальтовой дороге.
Я знаю, что направо магазин.
В нём хлеб дают. Он лучший в своем роде.

Ещё смотрю внимательно в глаза
Тех едоков картофеля и сыра.
Они всё те же, эти господа:
Ванготтены, Барнхорны, Ходэ, Пиры.

Ещё люблю, что первых этажей
Не закрывает плотность занавесок,
Чужая жизнь, открытая для всех,
Наверное, кому-то интересна.

А я здесь гость, переживаю грусть,
Сижу в соборе в бархатном берете
И витражам дивлюсь, и не молюсь,
И нахожусь в возвышенном сюжете,

И тихо молвлю: а тебе - привет,
С жемчужною серёжкою красотка,
И заповедный делфтский кабинет,
И камера обскура* как находка

Вермеера, который обогнал
Вопросы тени и ответы света,
И жемчугами девочку убрал -
Служанку для бессмертного портрета.