Я давно живу за стеной,
не касаясь прощенья в мыслях.
Он - повёрнут ко мне спиной
и погряз в сатанинских числах,
отбирая своё «вчера»
у забывших о ласке дебрей.
Тяжело подавляем страх,
заплетаясь в порядке бреда.
Сети страсти - длинней чем жизнь,
недоступней дневного света,
но не время шептать «вернись».
Приземление для поэтов
начинается с пары строк
настоящих, реальных писем.
Крепко память хранит урок -
общей робости высший смысл.
Пусть утратит наш райский сад
чистоту в глухом одичаньи:
проходящему через ад нужен горький обет молчанья.