В войну, на оккупированной Украине, произошла такая история.
В железнодорожном поселке, немецкий полковник, поселился в доме у одной семьи, а хозяев - мать с малолетними сыном и дочерью, выгнал. Хорошо соседка добрая старушка оказалась, взяла их к себе.
У того полковника служил денщиком ефрейтор по имени Ганс. Родом он был из Прибалтики, поэтому по-русски худо-бедно изъяснялся. Ну и время от времени к соседям наведывался по хозяйственным нуждам, что-нибудь из домашней утвари взять, постирать для полковника и т. п.Держал себя конечно высокомерно, как оккупант, но мужик в общем был не злой. За оказанные услуги всегда расплачивался, то кусок мыла даст, то сухарей, то соли пакет.
А в доме у соседей жил в клетке говорящий попугай, из горящей школы его вынесли. Вот однажды является Ганс и требует этого попугая… на время. «Скоро, - говорит, - я его вам возвращать».Ну, что делать - отдали. Минут через двадцать смотрят, бежит Ганс. В руках клетка с попугаем, а сам злой, как черт. Врывается в дом. «Птица должен умираль! Сейчас! Живо! Завтра я приходить проверять мертвый птица!» Те ничего не поймут, но спрашивать себе дороже. Стали думать, что делать. Птичку-то жалко, но с немцем шутки плохи, раз сказал, что проверит, значит проверит. Тут сынишка вспомнил, что в разбомбленной школе, в чулане полно чучел всяких птиц. Сбегал туда, нашел похожую птичку. Разукрасили ее под попугая, положили в клетку вместо живого, ну и мальчишка понес его в дом к полковнику. Зашел осторожненько, в комнату заглянул, там полковник с двумя немцами выпивает, Ганс им прислуживает. Мальчонка тихонько у порога клетку поставил и бегом домой.
Вдруг через пять минут слышат в доме у полковника стрельба. Выбежали во двор. Смотрят, Ганс, как ошпаренный выпрыгивает в окно и через забор к соседям. «Матка! Спрячь!» Старушка, не долго думая, завела его за дом, там старый засыпанный колодец. Открывает крышку: «Прыгай живо!» Ефрейтор сиганул туда, как кошка. А через минуту во двор вваливаются трое эсэсовцев. Где беглец? Старушка говорит: «Убег! Вон через забор махнул и к станции…» Немцы дом по-быстрому обшарили, в колодец заглянули, дали очередь из автомата и бегом к узловой.
Через час, как стемнело, вытащили немца из колодца вконец окоченевшего. Поздней осенью дело-то было. Завели в дом, усадили у печки, кипятком отпоили. Ну, и наконец узнали в чем дело.
Оказывается в тот день приехали к полковнику гости. Ганс для таких случаев всегда обязан был иметь запас спиртного. Ну, а в русском селе какое главное спиртное? Самогон. Выставляет Ганс на стол бутыль первача, тоже кстати через соседей добытую. Офицеры понюхали, переглянулись. Кто знает этих русских, что они могли туда намешать. И тогда полковник велел Гансу живо какую-нибудь подопытную тварь раздобыть, кошку там или щенка. Вот Ганс про попугая соседского и вспомнил. Влили птичке в зоб глоток самогона. Вроде живой. Разлили себе по стаканам. И как у них положено: «Хайль Гитлер!"Выпили. И тут попугай громко и отчетливо: «Хитлер дурррак!» Научился у советских пионеров. Офицеры не прислушивались, да и слова «дурак» по-русски, к счастью, не понимали, но Ганс все прекрасно расслышал и понял. Накрыл клетку одеялом и задвинул в угол, от греха по-дальше. Офицеры тем временем разлили по второй и снова: «Хайль Гитлер!» А попугай еще громче «Хитлер дурррак!"Тут Ганс перепугался не на шутку и бегом с попугаем к соседям. Что было дальше попугаем и его копией, мы уже знаем. Ну, а потом в разгар застолья офицеры и увидели у порога клетку с «дохлым» попугаем. Тут и началось. Ганс, скотина! Ты чем нас напоил! И давай с трех стволов в бедного денщика палить, да с пьяных глаз не попали, а ефрейтор, не будь дурак, через окно и огородами к соседям.
Потом, когда он живого попугая увидел, чуть в обморок не упал. А когда понял в чем дело сразу материться по-русски научился.
Дальше все было просто. Жила в поселке молодая девчонка. Про нее слухи ходили, что она с партизанами связана. Пришли к ней. Так мол и так, пленный у нас, сообщи своим. Та сразу отмахиваться: «Каким своим?! Знать ничего не знаю, ведать не ведаю!» Но через два дня, ночью пришли трое молодых крепких ребят, в штатском, но в карманах у каждого по нагану и несколько гранат. Немец все это время в подполе отсиживался. Переодели его в штатское и увели.
Вот так, благодаря сообразительности советского подростка, был захвачен вражеский «язык».