Он сказал: «Извини, я, наверное, выпил лишнего - никогда никому это тайное не рассказывал!»
Deja vu. Сколько раз она раньше такое слышала - только лица и кухни, как правило, были разными, и менялся пейзаж - то закат красил город охрою, то Большая Медведица тыкалась в окна мордою…
…Как же прочно срастается с кожей жилетка, мокрая от солёных, мужских - и до дыр на плечах протертая наждаком чьей-то боли. А в душах - частицы холода на частицы тепла поменять бы - по курсу равному! Ей всё глубже въедается в кожу тавро психолога - и всё больше историй рубцуется в сердце шрамами. Где там «принцип рубашки»! Чужое - всегда значительней… а своё перед каждым не вывернешь тонкой маечкой - наизнанку. И, кстати, никто не спешит лечить её, подуставшую вечно быть сильной и понимающей…

… Он опять говорит - торопливо, невнятно, сбивчиво. А она сквозь себя пропускает чужое личное, размышляя о том, что умение слушать - бич её… и о том, как мучительно хочется выпить лишнего…