Я странная, но это мне идёт.
Собою быть — великое искусство…
Не приседала я под «Тает лёд»,
Зато в запасе есть свои безумства.
К примеру, запах летнего дождя
Меня в восторг приводит, наслаждаюсь…
Плохого не желаю уходя,
Но раз ушла — назад не возвращаюсь.
Я обожаю лампочки в сердцах
Простых людей, в которых свет, как солнце.
И точно знаю, что не пить с лица,
А вот душа на помощь отзовётся…
Мне нравятся такие чудаки,
Что всё отдать готовы, без оглядки…
Они по чьим-то меркам — бедняки,
Зато душа у них всегда в достатке…
Я странная, но это мне к лицу…
Подмигиваю детям, нравлюсь кошкам.
Когда молюсь небесному Отцу —
Благодарю, а жалуюсь немножко…
Я уши не успела проколоть,
А в тридцать шесть уже и нет желанья.
И голос сердца мне не побороть,
Ведь он даёт надежду утром ранним…
И запах свежескошенной травы
Мне нравится вдыхать и верить людям.
Я жаворонок с примесью совы.
И я жива, раз за спиною судят…
Я странная. Мне в этом повезло…
Меня в толпе не встретить оголтелой.
Но если солнце утром вновь взошло,
То можно день украсить добрым делом…
И у меня желаний не пятьсот,
Лишь несколько таких необходимых:
Пусть не болеет мама, пусть живёт!
И чтоб хранил Господь людей любимых.
И чтобы меньше слёз, потерь и бед
Утяжеляли нам сердца с годами.
Я странная, на мне татушек нет,
Зато во мне есть сердце с чудесами…
Она была из тех женщин, которая совершенно не жалела. Она нисколько не жалела испорченного теста, выброшенного в унитаз, не жалела пустого пройденного времени, не жалела бездомных и попрошаек. Она говорила: это мой выбор, это их выбор. Это выбор каждого. А потом за ужином с наслаждением делала глоток сухого игристого вина. Потом зажигала сигарету и отрывала тюльпанам листья. Отрывала тюльпанам лепестки. Я, конечно, однажды пытался её остановить, но это же все-таки её выбор.