Быть иль не быть?..
Кому какое дело,
чем Гамлет сыт,
и с кем сегодня спит
его мамаша?.. Если б овдовела
рыбачка иль жестянщика жена,
кто б из господ повел ленивым ухом?
Но королева! Слух ползет за слухом,
и кто-то этой ночью видел духа,
а тот ему поведал, что вина
за гибель короля на королеве
и новом муженьке…
И этот бред
мусолят равно при дворе и в хлеве,
и на конюшне… Мне спасенья нет
от лживой скорби, вздохов и намеков -
хоть прочь беги! Офелия - и та -
преподает урок мне из уроков:
несть темных слов, а истина проста -
трепещет, что на датскую корону
найдется неизвестный претендент,
и вся ее краса из бус и лент
окажется напрасной, ибо к трону
не приведет.
Мой добрый Розенкранц!
Вы думали, я - флейта… Вы ошиблись!
Я - барабан. Мой мозг в сплошных ушибах
от подлости людской. Больнее ран,
чем в жажде поживиться дармовщинкой
и на чужой беде погреть мошну,
не отыскать…
Как вязкую слюну
не сплюнуть после бешеного бега,
так эту взвесь с себя не отряхнуть…
Уйти, забыться, умереть, уснуть,
податься в просветители - читать
толпе букварь по химии и праву,
дотошно объяснять, что мать - есть мать, -
не мне ее судить… или орать,
трясти белье, на всех найти управу
и, отдуваясь, влезть на шаткий трон?..
Быть иль не быть?
Какая скука, право…
Все реже говорю я слово «друг»,
все чаще - легковесное «приятель»,
как будто бы в кольцо холодных рук
попала я и не могу разжать их.
С приятелями посижу в кино
и поделюсь расхожей новостишкой,
посетую, что виделись давно,
а расставаясь, огорчусь неслишком.
Но ты, мой друг, которому могла
доверить все: и радости, и грозы,
который, бросив все свои дела,
бежал, спасал и руки грел в морозы,
который просто открывал мне дверь
в любое время дня и время ночи,
где ты теперь?..
Как просто нас разводит суета,
работа, магазины, давки, гости…
И ты не тот, и я уже не та,
но камня ведь друг в друга мы не бросим!
И верится, что если грянет гром,
не отвернемся и подставим плечи,
оставив объясненья напотом…
Ну, а пока я жду… еще не вечер…
Лететь вдоль параллельных без затей,
куда-то в безвоздушное пространство,
где Лобачевский нам за постоянство
воздаст пересечением путей?
Скреститься в бесконечности, когда
нам только и останется - креститься?..
Любимый! Посмотри, какие лица
на этой фреске Страшного Суда!..
Век под судом - смешное ремесло!
Мы нагрешим - и будем неподсудны!..
Любимый, поцелуемся прилюдно,
коль нас с тобою к людям занесло!
И не услышим: «Дать бы им раза,
бесстыжим - да и вытурить из рая!» -
поскольку старый Бог закрыл глаза,
как мы их в поцелуе закрываем…
Мы иногда скучаем ни о ком,
И никому лениво ставим свечи,
Но вдруг спокойно дотлевавший вечер
Взрывается горластым петухом:
А просто так! И просто ни с чего!
Для детворы, друзей и друг для друга
Кружится серпантиновая вьюга
И конфетти летит из рукавов.
О перебитых чашках не скорбя -
Пусть все вверх дном, и к черту пересуды!
Ведь если кто-то рядом хочет чуда,
То можно сделать чудо из себя.
Ну, просто так! И просто без причин -
Любая радость не бывает зря…
Дай Бог, чтоб никогда не разучились
Мы делать праздник без календаря…
Все обошлось. Утешься. Я жива.
Опять побег был плохо подготовлен.
Я зацепилась платьем за слова,
и краткий бунт был тихо обескровлен.
Все обошлось. Будильник вновь взведен,
и можно отходить от перепалки…
… «Мой колосок! Осталось девять ден…» -
Аксинья сушит слезы в полушалке…
Счастливая - ей целых девять дней
гореть огнем - то страхами, то страстью…
Что может быть прекрасней и странней,
и непереводимей слова «счастье»?..
… Все обошлось. Я - здесь, Но сон сбежал…
Квадрат окна давно молочно - светел…
Мой сонный страж меня не удержал -
я утекла в слова. Он не заметил.
Оглянись же по-прежнему -
Пусть не нежно, но бережно,
На святую и грешную,
На ушедшую женщину.
Оглянись по-хорошему
На дареную грошиком -
Ту, что в жизни непрошено
Проросла подорожником.
Не сосной, не осиною,
А травой - однолеткою,
И любовь не насилуя,
Не стремилась в пресветлые.
Отогрела, утешила,
Не кричала, что брошена…
На ушедшую женщину
Оглянись по-хорошему.
Ни с того, ни с сего
острым ребрышком режется мир
там, где темень и пыль,
где паук мастерит паутину -
из медвежьих углов
да из черных прокуренных дыр
пробивается Слово,
и Вечность зовет на крестины…
Освети мне углы -
в них всегда интересней, чем в центре,
где бушует борьба
за пристойность,
за «как у людей»…
… В самом дальнем углу
деревенской запущенной церкви
можно тихо заплакать,
а больше не стоит нигде…