Я поздравляю с двадцать третьим февраля!
Пускай не будет в жизни поражений!
И пусть хранят Вас Небо и Земля,
Любви желаю я, успехов и свершений!
работа. кофе. и дым с тоской.
ты стала стервой? да нет, другой.
сомненья в пропасть, улыбки маска.
и кто-то верит, что в сердце сказка.
всё больше фальши, всё чаще пофиг.
железней нервы и крепче кофе.
Мне холодно от глаз людских бывает,
Когда они без отблеска души,
Когда мечты сей взор не отражает,
Погрязнув в меркантильности глуши.
И пустоши видны в зрачках поблеклых
В них нет надежды, веры и любви
И кажется, в сердцах обледенелых
застыло ожидание в крови.
- Живи! - Кричит моя душа ретиво!
- Очнись же от тумана бытия!
Но совесть мне ответила учтиво
- Чужая жизнь проблема не твоя.
В клубок запутав дело и безделье
На волю случая привычно уповать
На грусти замешав безумное веселье
Проводим дни. уже привычно-ждать.
Ждём-отпуска, любви и ждём зарплаты
Решимость на поступок будем ожидать,
Когда уже закончится терпенье-
Тогда увидишь вдруг, что нечего решать
Что всё конечно-нервы, время, шансы
И что ушедшую возможность-не догнать.
Задашь вопрос себе-А благо ли-терпенье?
Ведь сожалений нечем и унять.
Кто мечтал о деньгах, того обязательно купят,
Кто себе изменил, тот не сможет гордиться собой, Кто смотрел на других свысока, того не полюбят, Никогда не полюбят, как любят богатых душой…
Кто плевал на людей, тот будет однажды опущен, Кто друзей предавал, того предадут и не раз,
Если завистью давишься, то не надейся на случай, Нет, не станет счастливее жизнь твоя, чем есть сейчас…
Кто из дома с утра вынес злобу и плещет в прохожих,
Тот под вечер опять будет мучиться: «Мне не везёт»…
Кто чужие взял крылья, летать с ними вряд ли он сможет.
Ну, а если обманом взлетел, все равно упадёт…
Кто по судьбам шагал, ради выгоды, будет затоптан Всё ж нельзя сохранить душу светлой, чужие губя… Ищешь смысл, ответ? Так, пожалуйста, на тебе, вот он:
Если хочешь, чтоб мир изменился, взгляни на себя…
В замке или в шалаше
Нет достойнее удела,
Чем подумать о душе,
Коль душа желает тела.
Улыбайся и вперёд! В пустоту, на мягких лапах.
Если любит - всё вернет. И не стоит больше плакать!
Не гневи свою судьбу - счастье призрачно и зыбко
И наверно потому совершаем мы ошибки.
Ты пыталась всё спасти, а теперь оставь в покое.
Он не даст тебе уйти, если хочет быть с тобою.
А не хочет - отпусти. Сердцу, знаешь, не прикажешь,
Если разные пути - не свести… и что тут скажешь?
Не суди его за то, что тебя он отпускает
Кто-то есть, кроме него, кто тобою засыпает.
И мечтает о тебе, тебя помня дни и ночи,
Не суди его за то, что не любит, как ты хочешь…
Улыбайся и вперёд! И не стоит тратить нервы
Если не судьба - пройдет. Суждено- вернется первым.
Глаза, глядящие вперед,
При всем желании не могут
Узреть, что левый поворот -
Еще не главная дорога.
Вот бы взять всю силу и энергию,
Что на ненависть и зависть тратят,
Да отнять бы их у мести, ревности
И на добрые дела, любовь направить!
Измените, люди, жизни ценности!
Valus Kalejs-
Звенит капель в душе из Млечных звезд,
Что от пути небесного отбились,
А ты своим земным путем идешь
В сияньи белом, le chatушка Милли.
Вокруг тебя проказник -- Лунный свет
Соткал наряд из желтой паутины,
Вечерний сумрак шлет тебе привет,
И обнимает -- как-никак мужчина.
Из ревности, шалунчик-ветерок,
Ерошит волосы твои порывом страсти.
Сугроб-молчунчик лег у твоих ног,
Мороз крепится, но в твоей он власти.
Шагаешь ты -- кошачий идеал
Сквозь ласку взглядов всех котов в округе.
А кто увидел -- навсегда пропал
В тумане сладком из любовной вьюги!
Милли-Адель
Иду к тебе, мой ненаглядный Кот,
Иду я сквозь сугробы и метели…
Стихами ты меня к себе зовешь,
Кошачье сердце ведь не камень, в самом деле!
Коты в округе пусть меня простят,
И с ними мы останемся друзьями,
Когда проникнет в сердце сладкий яд,
Любовь, что хочет, вытворяет с нами…
Лечу душой сквозь расстояния,
Чтоб ненадолго носом в шерсть твою уткнуться,
Мне путь укажет глаз твоих сияние,
Клубочком мягким рядом я хочу свернуться…
И вечерами зимними в тишИ,
Поглядывая на тебя украдкой,
ПисАть, писать, писать с тобой стихи,
Прелестные, как милые котятки…
Нельзя любимых раздражать.
Нельзя любимым раздражаться.
Обиды любят умножаться,
обиды могут угрожать.
Любимых надобно беречь.
Они отчаянно ранимы.
Они не верят, что любимы,
когда язвит их ваша речь.
Любимых надо понимать
и чувствовать, когда им грустно.
В словах лавировать искусно,
поддерживать и обнимать.
Не так уж велика цена,
не жертва страшная, не так ли?
Когда вся жизнь ее до капли
в судьбе твоей растворена.
Глаза любви должны сиять,
Глаза любви должны лучиться,
любви учить, любви учиться,
любовью землю озарять.
О ЖИЗНИ
Ты станешь когда-то мудрой,
Покроются снегом косы.
Придут сыновья под утро
Ты встретишь их без вопросов.
Поплачешь тихо украдкой,
Молча помолишься Богу,
Чтоб жизнь их была в порядке
И верной пошли дорогой
Под грузом невзгод не горбясь,
С пути прогоняя печали,
Неся как положено скорби
Достойно судьбу встречали.
О ЖИЗНИ
Ты станешь когда-то мудрой,
Покроются снегом косы.
Придут сыновья под утро
Ты встретишь их без вопросов.
Поплачешь тихо украдкой,
Молча помолишься Богу,
Чтоб жизнь их была в порядке
И верной пошли дорогой
Под грузом невзгод не горбясь,
С пути прогоняя печали,
Неся как положено скорби
Достойно судьбу встречали.
Мы принимаем то, что понимаем
И в это верим словно в истину.
А понимаем то, что проживаем,
Что на себе не раз проверено, испытано.
Так с опытом приходит осознание.
Одеваться в черное. Плакать черным. Это так по-бабьи - и так по-вдовьи. Все-то разное с ней у нас, кроме цвета глаз, но мои - оленьи, ее - коровьи. Ну зажми мне рот чем-нибудь, давай, перекрой невидимый кровосток, а не можешь губами - хотя бы дай, черт с ним, свой носовой платок. Ты не знаешь, как я до тебя жадна, я бы выпила, съела тебя одна, я б зажмурясь вылакала до дна, под язык, подкожно и внутривенно, беспощадно, яростно, откровенно. Только, видно, третий закон Ньютона чтим тобой превыше других законов, и поэтому с равной ответной силой ты всегда стремишься к чужому лону, и кого-то еще называешь милой, и целуешь чьи-то глаза коровьи, а мои уже заливает кровью, я не знаю, чем закрыть эту рану, я не знаю, сколько еще осталось. Я, наверно, слишком рано сломалась. Я, наверно, больше уже не встану. Я, наверно, стану бескровной куклой - белый воск, шелка и холодный бисер - или просто вся распадусь на буквы бесконечных этих надрывных писем, что летят, летят, как стрела без цели, всё летят, сливаясь с лазурной высью, в изумительные акварели, между звезд летят и планет, конечно, и других прекрасных небесных тел, всё летят - и это продлится вечно. Ну, а ты - слезай. Прилетел.