Посвящено командиру СУ-24
Прости меня, мама, последний полёт впереди,
Ну чем мне утешить твоё материнское сердце?
Мы смело взлетаем, а в небе не видно ни зги, -
Чтоб в Родину нашу душою уставшей вглядеться.
Вся жизнь пронеслась, будто очерк стального крыла,
Прорезавший синь, - от отчизны до чуждых нам стран.
Но верилось нам, мы вернемся, ведь только вчера,
О чём-то таком, еле слышно шумел океан.
Ты знаешь, наверное, всё-таки жизнь неспроста,
Раскатом ветров наши судьбы, гремя, опалила.
Прости меня, мама, что наша звенит высота, -
Простыми крестами на русских военных могилах.
Вечная память…
Серый вечер в темных дырах,
Я иду, ломая шаг.
Позади моя квартира,
впереди-сухой овраг;
птиц не слышны голоса,
в сизом облаке слез море,
черной жизни полоса,
необузданное горе…
недостойна я твоих
плеч, и рук, и поцелуев,
сколько этих самых Лих,
что врачуют и беснуют;
разорвал бы ты союз
наш такой трагично-жуткий,
хоровод из темных Муз
очарован мной как будто;
Серый вечер в темных дырах
Окунул меня в тревогу,
Сожжена дотла квартира,
И разверзлась вдруг дорога:
Я найду тебя и эхом
Отзовусь в стихах и песнях…
Ты приехал, ты приехал,
Только нет меня на месте…
ОЛЬГА ТИМАНОВА, НИЖНИЙ НОВГОРОД
(светлой памяти моей мамы,
Русских Евдокии Ивановны).
Маленькая деревушка…
Пятистенный, уютный домишко…
Грустит у окна старушка, -
Разъехались дочки, сынишки…
Супруга давно уже нету, -
Покинул он этот мир…
Ушел, не дожив до рассвета, -
С семерыми оставил детьми…
Младшенькой было пятнадцать,
Старшенькой,-двадцать семь…
Как могла, она их поднимала, -
Не спала ночами совсем…
Не заметила, как стемнело…
Часы тикают в темноте…
Фотографии на буфете, -
Сынки и дочки с детьми в уголке…
Надо свет включить, попить чаю, -
Ей не хочется подниматься…
Как по ним она всем скучает!
Но, до них уж теперь не добраться…
Глаза плохо совсем стали видеть,
Да, и ноги почти не ходят…
Внуков, внучек она редко видит, -
Их зимой к ней почти не привозят…
Думы горькие одолели, -
За дочурок душа болит…
Две из них уже овдовели, -
Одной сына пришлось хоронить…
Надо печку, встать,-затопить,
Да совсем ее силы оставили…
Как мотались с детьми, -
Все не может забыть, -
Из Кургана,-да в Новую Лялю…
А, оттуда,-обратно в Курган, -
Да, в деревню,-из города,
Корову купили,-не «пустой все ж карман»,
Не росли, чтобы, дети впроголодь…
Кометой в небе пролетели года…
Все в городе дети, ты,-в деревне одна…
Скатилась скупая по щеке слеза,
Видать, Евдокия, уж выпита жизнь до дна…
Вдруг резкий звонок разорвал тишину, -
ЗвонИт дочка средняя, радует:
«Иду завтра в отпуск, у тебя поживу!»
Ну вот,-пирогами побалует…
ноябрь, 28-е, к дню матери.
Copyright: Русских Любовь, 2015
Строчки помогают нам не часто.
Так они ослабить не вольны
Грубые житейские несчастья:
Голод, смерть отца, уход жены.
Если нам такого слишком много,
Строчкам не поделать ничего.
Тут уже искусство не подмога.
Даже и совсем не до него.
Слово не удар, не страх, не похоть.
Слово - это буквы или шум.
В предложенье: «Я пишу, что плохо»,
Главное не «плохо», а «пишу».
Если над обрывом я рисую
Пропасть, подступившую, как весть,
Это значит, там, где я рискую,
Место для мольберта все же есть.
Время есть. Годится настроенье.
Холст и краски. Тишина в семье.
Потому-то каждое творенье
Есть хвала порядку на Земле.
Мне, слава Богу, некому звонить,
Мой телефон не помнит голосов, -
Друзей, её, и в этом, может быть,
Спасенье есть обиженных глупцов.
Есть тысяча невидимых дорог,
Свобода действий, - выбирай любую!
Куда надежней без смешных тревог,
Лелеять душу бережно немую.
Из года в год подолгу не спешу,
Набрать знакомый номер телефона.
Мне глупому повериться, что снова,
Я тишиной родных перекричу.
Капля за каплей,
Мельницу жизни вращая,
Мгновенья текут…
За тридцать мне. Не идеальна.
Живу, работаю, люблю.
И не скромна, и не нахальна,
И жизнь свою не тороплю.
Что важно женщине за тридцать?
Стабильность, дети и семья.
Надёжный муж, облокотиться,
Родные люди и друзья.
Чтобы родители здоровы,
И полной чашей был бы дом,
И каждый день пришедший новый
Встречать лишь радостным лицом.
Чтобы мечты осуществлялись,
В семье всегда царил покой,
Родные люди улыбались,
И жить в согласии с собой.
Необходимо быть любимой,
Дарить заботу и тепло…
Всё это сделает счастливым
Любое женское лицо!
Года пролетели незаметно.
Как быстро юность так прошла.
Минута каждая бесценна,
Так поспеши, минуты тратить для добра.
Последний мой мятеж идет к концу,
Не выстоять под натиском свободы.
Утраты, тем горьки, что по плечу,
(Я их частенько путал с непогодой).
Один смеялся, - громко, невпопад,
Когда бы голос разума услышать.
Меня подкарауливал азарт,
И вел упорно прямо до Парижа.
Мне кто-то говорил, что быть беде,
Мне кто-то приводил свои примеры.
Мне слышалось в своей же хрипоте,
Как плещется французская Ривьера.
И некто, в ночь, усталый приходил,
И этот некто слушал с отчуждением,
Про то, что мне на все хватает сил, -
На горести, утраты, поражения.
Что я горел под возгласы толпы,
Что седина виски не серебрила.
Душа моя не ведала беды,
И горького вина не пригубила.
Я выстоял, не сдался, - я герой,
Последний мой мятеж течет по венам.
И вот стою на сцене сам не свой,
Смеясь в лицо «прекрасным Мельпоменам».
Я жизнь свою на числа не делю,
Иначе жить, - не знаю, не умею.
А стало быть, я вам еще спою,
И выстоять в последний раз сумею.
Наш бабий век, увы, не долог,
И потому так сладок он.
И начинается «за сорок»
Прекрасный, бархатный сезон…
Ведь в сорок пять совсем как в тридцать
Мы продолжаем ощущать,
Что и не грех ещё влюбиться,
И что-то заново начать.
Хоть повзрослели наши дети,
А всё дела, дела, дела…
Не переделать дел нам этих,
Себя себе вернуть пора.
Ведь манят нас ещё забавы.
А чтобы выглядеть на «пять»,
Бассейны, сауны, дубравы,
Почаще надо посещать…
Что впереди - никто не знает,
О прошлом нечего тужить.
Улыбка - это наше знамя,
С улыбкой, бабы, будем жить!
Я сижу впотьмах, тереблю кольцо:
- Это знак! Конечно же это знак!
Чёрт сидит вплотную ко мне лицом,
Улыбаясь дьявольски, пьёт коньяк.
Иронично тянет:
- Коне-е-е-чно, зна-ак!
Но подумай, дурочка. Не спеши…
Знаю то, как нравится новизна,
Но тебе потом с ним полжизни жить.
Половина прожита без него.
И неплохо прожита, не гневи
Ни меня, ни Бога… И каждый год
Ты купалась в чьей-то ещё любви.
Я гоняю мысли под фонарём.
Аргументов прорва туда-сюда.
Мне так хорошо, если мы вдвоём!
А одной так плохо - совсем беда…
Чёрт, конечно, прав… Только как же так?..
Пусть любовь до гроба - не мой сюжет.
Нелюбовь - бездушная маета,
В ней ни Бога, ни даже Чёрта нет.
Чёрт сидит вплотную ко мне лицом,
Улыбаясь дьявольски, пьёт коньяк:
- В этом мире плюшевых подлецов
Каждый из влюблённых - такой дурак…
Я киваю (Боже, опять он прав!),
Молча осеняю его крестом.
Чёрт, пролив коньяк, костерит мой нрав,
Ловит кислород искривлённым ртом:
- Ну, люби… Джульетта - ни дать, ни взять!
Выбирай любого себе козла!
И опять с ним мучайся, твою мать!
А потом уходит:
- Твоя взяла…
Давай подружка встретимся с тобою,
Не видели друг друга мы давно.
Бутылку я шампанского открою,
А хочешь, просто красное вино.
Мы вспомним наши годы молодые,
Когда с тобой с ребятами встречались
Наивные, но где-то озорные,
Но так случилось, в жизни потерялись.
Прошли года, но мы нашли друг друга.
Я знаю, что беда с тобой случилась.
Похоронила сына и супруга,
Но выстоять смогла, не опустилась
С тобою рядом доченька и внук.
Ты полностью себя им отдала,
Работала, не покладая рук,
Чтоб только дочка счастлива была.
Тобой всегда подружка восхищалась!
Хочу, чтоб дальше жизнь тебя щадила.
Дочурка к тебе чутко обращалась,
Своей мамулей с сыном дорожила
СОВЕТСКАЯ ВАННА… (Раздумья…)
Кому-то покажусь я странной -
довольна я советской ванной,
приклеенная плитка мною
прочна, как памятник «застою»…
Сама я крашу и белю, и клею -
я с детства всё это умею…
Я помогала мамочке своей,
мы были маляры и штукатуры,
моя семья не голубых кровей,
но возглавляла мама «Дом Культуры»…
И время то я вспоминаю с трепетом,
хоть в роскоши нам не пришлось купаться
и возмущаюсь «либеральным лепетом» -
ведь Человеком каждый мог остаться…
Уверена, что главное богатство
не виллы, цацки, «шмутки», а Душа,
мы жили с ощущением дружбы, братства,
не суетились… - жили не спеша…
Гордились мы страной - страной Советов,
в достатке было в ней Авторитетов…
В любое время, как и в «перестройке»,
«никчёмности» купаются в помойке,
а я, я пользуюсь советской ванной
и пусть я для кого-то буду странной…
Маргарита Стернина (ritass)
Если будильник будит по утрам,
ура! Мы значит живы.
Есть с кем попить чайку по вечерам,
прекрасна жизнь и мы любимы.
И не беда, что джинсы маловаты,
а значит вкусная еда.
Есть аппетит, но бёдра полноваты,
есть спорт, а значит не беда.
И если в полдень отражаешь тень,
значит хватает света.
В хорошем настроеньи прожит день,
Спасибо всем за это.
А если в жизни - кто разочаровал,
то сами в этом виноваты.
Спасибо - сердцем, кто очаровал
и вы кому-то стали бриллиантом.
Спасибо тем, кто в Вас влюбился
и тем, кто искренне молился.
И это означает - жизнь прекрасна!!!
Будильник разбудил вас не напрасно.
Гламура блеск пронзает города,
И всё трудней увидеть в небе звёзды.
А все спешат, стремятся, кто куда,
Дотла сжигая роковое «поздно».
А будет поздно в душу заглянуть,
И у кого-то попросить прощенья.
Они с оскалом продолжают путь,
Уничтожая чьё-то вдохновенье.
А будет поздно другу позвонить,
И накормить котёнка под забором.
Они разглядывают роспись на стене,
Как Богородица глядит на них с укором.
А будет поздно к Храму подойти,
Осознавая сущность мирозданья.
Все суетой исхожены пути,
И мир весь переполнен ложной данью.
И будет поздно в зеркале своём
Увидеть отраженье без гламура.
И разлетится звонкое стекло,
Но не исчезнет лягушачья шкура.
А звезды светят в небе все-равно,
И кто-то по ночам их созерцает,
Как в старом до отчаянья кино.
Душа ведь в людях всё ещё бывает.
Есть кто-то добрый - очень далеко,
А может, очень близко.
Без тревоги
Всё чаще песни православные поёт,
И пишет он стихи… о Боге.