День независимости России. Поводом возникновения этого праздника послужило принятие 12 июня 1990 года на 1-ом съезде народных депутатов РСФСР Декларации о том, что Россия стала суверенной республикой. Официальным же праздником этот день был объявлен через четыре года, в 1994 году. Одноименный праздник есть в большинстве стран, и, как правило, он является одним из самых шумноотмечаемых. В России сложилась парадоксальная ситуация - многие граждане день этот встречают с недоумением, и тому есть несколько причин. Во-первых, непонятно, от кого стала независимой Россия. От кого она была зависима до 12 июня 1990 года? Во-вторых, многие ассоциируют принятие декларации с фактическим вступлением во власть Бориса Ельцина, и началом эпохи, когда экономика резво покатилась под гору. В-третьих, неожиданно у многих друзья, родственники, одноклассники и сослуживцы вдруг оказались «за рубежом», стали гражданами других государств.
В отличие от России, скажем в США, с двухсотлетним опытом празднования Независимости, дата приурочена к некоему событию (подписание Декларации Независимости США), обладающему двумя ключевыми признаками: а) до этой даты была эта самая Зависимость и б) Независимость была достигнута потом и кровью граждан страны. Не возникает вопросов с Днем Независимости, например, маленькой Финляндии или Киргизии. А вот с Россией, с ее имперским прошлым страны, которая в общем-то ни от кого никогда и не зависела, праздник этот вызывает легкую иронию. Не задумывались, независимость от кого отмечают бывшие Республики СССР? :)
Пару недель назад я стояла перед пограничником в Шереметьево и ждала, когда он пустит меня обратно на родину. Пограничник был угрюм, как московский декабрь. Он все делал злобно: смотрел, листал мой паспорт, стучал по клавиатуре компьютера. Печать шарахнул с таким остервенением, что подпрыгнули чемоданы на багажной ленте.
- Вот почему так, - возмущалась я, продираясь сквозь толпу таких же мрачно сосредоточенных таксистов. - Ну ладно мы - мы привычные. Но ведь эти пограничники - первые, кого видят иностранцы, когда приезжают в Россию. Лицо страны, можно сказать. Злобная, угрюмая, мрачная морда. Ужас.
- Но ведь именно с таким лицом ты протянула ему паспорт, - заметил муж. - Попробуй в следующий раз улыбнуться.
А почему бы и нет, подумала я. Ведь именно этого больше всего не хватает в России - улыбающихся лиц. Оказавшись в Европе или Америке, мы первым делом обращаем внимание не на достопримечательности и даже не на магазины, а на то, как приветливы люди. Каждый второй рассказ о путешествии начинается словами: «В Европе все такие доброжелательные, здороваются с незнакомыми людьми и улыбаются - не то что у нас». Кто-то же должен начать, почему не я?
Недельный эксперимент «Поделись улыбкою своей» начался в московском метро.
Я радостно осклабилась молодому кавказцу, пропустившему меня на эскалаторе.
Парень тут же подхватил сумку, понесся за мной, и следующие пять минут я, пытаясь переорать прибывающие поезда, объясняла ему, что знакомиться не хочу, а улыбалась просто из вежливости. «А не надо вот этой вот вежливости», - обиделся парень.
Следующей, кому я улыбнулась, стала пенсионерка в автобусе. Я заняла соседнее сиденье, поздоровалась, а когда собралась выходить, заметила, что пенсионерка деловито проверяет карманы и сумку.
Дальше все пошло еще хуже: молодая семья, которой я улыбнулась в лифте, в ответ на безобидное «Добрый день» вытаращилась так, словно я предложила им продать мне ребенка. Мужчина средних лет, занявший за мной очередь в магазине, несмело улыбнулся в ответ, за что тут же получил тычок под ребра от своей второй половины. Мне досталось ведро ненависти и тихое, но вполне разборчивое «Лыбятся тут, чебурашки».
Даже и не знаю почему, но чебурашка меня добила. Стало обидно до ужаса: ходишь по городу, улыбаешься как дура, аж щеки болят, пытаешься привить обществу европейскую доброжелательность - а тебя чебурашкой.
«А ты вспомни, сколько прошло времени, прежде чем наши португальские друзья перестали при виде твоего лица спрашивать: „Что случилось?“ - сказал вечером муж. - Они же года полтора пугались, думали, у тебя какие-то жуткие проблемы».
Это правда. Поздороваться с продавцом в магазине, улыбнуться водителю трамвая, обняться с человеком, которого видела дважды в жизни, - все то, что для португальца, испанца, француза в порядке вещей, мне далось ценой каких-то мучительных усилий. Я шарахалась от объятий шапочных знакомых. Краснела, когда в рыбной лавке мне говорили: «Привет, как дела?» Ходила по улицам, глядя в землю, чтобы, не дай бог, не встретиться глазами с незнакомым человеком и не услышать приветствие, на которое придется отвечать.
Если забить в строку поисковика «Почему русские не…», первой же строчкой выпадет самый популярный запрос: «Почему русские не улыбаются».
Версий нашей неулыбчивости множество - от сурового климата до того, что мы нация злобных орков, которые оскаливают зубы только для того, чтобы кого-нибудь сожрать.
Так почему же? Возможно, тотальное недоверие друг к другу? Мы слишком хорошо знаем, что никогда и ничего нельзя получить просто так. За все надо платить, даже если это просто улыбка. В моем детском саду каждая по-настоящему веселая игра заканчивалась мрачным пророчеством воспитательницы: «Что-то вы слишком развеселились. Не к добру это». Так вот улыбка от незнакомого человека - это не к добру: лыбится - значит, что-то нужно. Познакомиться, подкатить к чужому мужчине, что-нибудь стырить, наконец.
Или мы просто стесняемся? Ведь даже такая безобидная коммуникация, как встреча взглядов, приводит русских людей в ужас: там, где ментально безмятежный европеец продолжит невербальный контакт улыбкой, мы отведем глаза и сделаем вид, что находимся в пустыне.
Социологические опросы утверждают, что за последние пять лет россияне стали на треть более агрессивными и конфликтными. То есть из всех возможных взаимных коммуникаций мы предпочитаем ссору, особенно если речь идет о незнакомых людях. Какие уж тут улыбки.
И тем не менее заканчивать эксперимент в первый же день показалось мне неправильным. Наутро, выйдя из дома, я выдавила улыбку для мужика, счищающего снег с автомобиля.
«Зубы болят? - посочувствовал он. - Жена в прошлом месяце удаляла, говорит, почти не больно».
И ободряюще мне улыбнулся.