Про то, что глазированные творожные сырки стали продавать в розничной торговле массово с 50-х годов прошлого века не скажу ничего. Просто не знаю. А то, что в середине 60-х они были страшным дефицитом, сама тому живой свидетель.
Как все малыши и малышки во все времена, на всём белом свете, маленькая Людка обожала, нет, она просто бредила мороженым. А для её бедных родителей не было на свете слова страшнее.
Ах, как всё трудно и сложно! Сложно? Да, нет же! Всё до обидного слишком просто. Любимая, до самозабвения, их девочка очень уж легко и просто простужалась. Но кроме обычных сопутствующих простуде, подарков, как-то - больное горло, высокая температура, кашель, насморк, у Людки был ещё один - самый страшный - на фоне простуды или гриппа у нее отнималась, то есть, полностью становилась неуправляемой левая нога. Было полное ощущение, что лежит рядом с их девочкой брёвнышко и неизвестно. вернется к ней чувствительность или нет, и сколько придется ждать.
Самое удивительное, что сама Людка не жаловалась и не плакала, хотя ей было ужасно страшно. но она боялась тем самым еще больше огорчить очень любимых ею папочку и мамочку, которые и так от страха перед неизвестностью не знали покоя ни днём, ни ночью. И она тихо и покорно лежала в кровати, ожидая, когда же её ножка «проснётся»
Потому то для бедных её родителей страшнее слова «мороженое» было только слово «простуда».
Зимой это слово подпадало под тотальный запрет, или существовало в абсолютно растопленном и чуть ли не в кипячёном виде (пили бы вы его сами), а летом у Людки с родителями шла на этой почве позиционная война с переменным успехом - «кто кого перехитрит!»
Как только летом Людка оказывалась на улице, первым делом, по случайно встреченным прохожим. она старалась определить, стоит ли «начинать военные действия». Если она встречала кого-то с мороженым в руках, это было сигналом е действию. И тогда у нее была тысяча причин, чтобы со двора оказаться на улице: солнышко ярче, ветерок веселее, птичек больше. цветы красивее, афишу посмотреть - какой там фильм, и так далее, и тому подобное…
И, уж если она с мамой или папой она оказывалась на улице то ее глаза выражали такую немую мольбу, которая была покруче любого крика.
Родители не выдерживали такой пытки и, о чудо! Мороженое было куплено! Но тут же следовало страшное разочарование - надо дождаться, пока оно растает, согреется и кушать в таком только виде! Вот тебе и мороженое!
Здесь то и выходит на сцену его высочество Сырок творожный глазированный.
Соседка по коммуналке, в которой жила Людка с родителями, возвращаясь с работы зашла в магазин и совершено случайно застав в продаже страшный дефицит, решила побаловать им свою маленькую соседку.
Выходя на кухню, с сырком в руке, она ища взглядом Людку, сказала:
-А, ну-ка, посмотри, чем я тебя сейчас угощу!
Обернувшись на голос тёти Шуры, девчушка увидела в руках у нее маленький серебристый брикетик…
-Мороженое! - прошептала с восторгом малышка.
-Мороженое, конечно, мороженое! - не давая открыть рот соседке, подхватила хитрая мама, незаметно подмигнув удивлённой тете Шуре.
-Ну, да! - спохватилась соседка, сообразив наконец, что сама того не ведая, нашла для моих родителей потрясающую палочку-выручалочку!
С тех самых пор Людке разрешалось есть «мороженое» не дожидаясь, пока оно растает.
Только одно ей было непонятно: почему всем родители покупают мороженое около дома, а за её мороженым надо ездить на Ленинский проспект в магазин «Сыры» по строго определённым дням. Но ведь это пустяки, она была согласна на всё! Лететь за мороженым даже на Луну, только бы родители разрешили съесть!
«Видимо, там продают самое вкусное!» - с благодарностью думала девчушка.
Но всё хорошее когда-то заканчивается.
Хвастать чем бы то ни было ей категорически запретили родители. Но не похвалиться мороженым было выше её сил!
Взяв в руки заветный прохладный ещё серебряный брикетик и спросив, можно ли ей на улицу, она с проворностью мышки мгновенно оказалась во дворе.
Завидев издалека подружку Светку. она медленно, чтобы продлить удовольствие, стала разворачивать «мороженое». открывая гладкий блестящий шоколадом бок и так же медленно, с величайшим восторгом откусывая кусочек.
На Светкин вопрос:
-Что ешь?
-Мороженое! - ответила она с непередаваемой гордостью.
-Мороженое? - заливаясь звонким смехом и глядя на откушенный сырок, переспросила Светка.
И глядя на ничего не понимающую Людку, подвела черту:
-Сырок это творожный, а не мороженое! Тут даже палочки нет! Читать надо!
Читать Людка умела давно, но ей и в голову не приходило ставить под сомнение слова родителей и исследовать обёртку от «мороженого» на предмет его описания. А палочки, и в самом деле, не было…
И вот теперь, сквозь слёзы обиды, которые ручьём хлынули из глаз, она прочитала «сырок творожный глазированный…»
Она не помнила, как оказалась дома, вошла на кухню, как положила на стол не доеденный, теперь уже, сырок, и очнулась только когда услышала папин тревожный голос:
- Людка, что случилось? Ты почему не ешь мороженое?
После этих слов, слёзы от обиды и горечи, что её обманули самые дорогие и любимые на свете люди, те кому она верила и доверяла безгранично, хлынули рекой:
-Сырок это творожный, а не мороженое! - о, Боже, сколько в нём было боли!
Родители не знали, как её успокоить. Прошло несколько дней, пока к Людке не вернулось её обычное безмятежное состояние. Родители наконец таки вздохнули с облегчением. И с тех пор на свой страх и риск стали покупать настоящее мороженое. И разрешать его есть на улице не растопленным, а как все!
В детском садике, точнее в той самой группе, которая называется «солнечные зайчики», а я в ней -воспитатель, грядёт солнечное затмение. А именно…
Насмотревшись на диснеевскую Синдереллу, мы решили сами сыграть Золушку…
Нет. с текстом пьесы проблем не возникало, как говорится, был бы только Интернет…
Проблемы начались, когда стали распределять роли…
Всё верно, помните: «Примеривать короны желающих полно. А колпак с бубенчиком, ну, кому он нужен? "
На роль Золушки согласны всё мои малышки, и правду сказать, они у меня одна - лучше другой: у одной золотые локоны, у другой - глаза синие и огромные, как два озера, у третьей - с пелёнок повадки истинной принцессы, а у четвёртой - всё сразу - и глаза, и волосы, и манеры.
А вот на роли мачехи и сестёр желающих никого…
Ну, что ты будешь делать, сказку играть хотим, а мачеху и сестер играть не согласны.
Окинула маленьких «актрис» взглядом. А в ответ на мой немой вопрос, такой же немой, но недовольно сопящий ответ.
Но я не сдаюсь:
-Милые мои артисты, а кто мне скажет, почему нам так нравится Золушка?
Ответы, наперебой, со всех сторон, как горошины из стручка, звонко и радостно:
-Она красивая!
-И добрая!
-У неё такое нарядное платье!
И кто-то тихо, из уголка, как самое заветное, девичье:
-Она выходит замуж за принца…
Самое удивительное, что никто не смеется, все смотрят с уважением и пониманием этих важных и торжественных слов.
Сама никак не могу очнутся, как будто уже в сказку попала…
Заметив, что малышня моя притихла, спрашиваю:
А почему так не любите мачеху и сестёр?
Опять горошины со всех сторон, но уже сердитые и колючие:
-Они злые!
-Коварные!
-Жадные и завистливые!
И опять из уголка, тихо, но с торжеством справедливости:
-И замуж не выйдут никогда…
На сей раз слова встречены одобрительным гулом «так им и надо».
-Понятно, значит, вам нравятся поступки Золушки и не нравится, как ведут себя мачеха и сёстры? - не сдаюсь я.
-Да!!!
Хором кричат мои маленькие артисты да так, что в группу заглядывает заведующая, «может, случилось что?»
Но увидев около меня двадцать пять «зайчат» с радостными и счастливыми мордочками, и поняв, в чём тут, собственно дело, тихо, чтобы не спугнуть сказку, закрывает- за собой дверь.
-Видите, мои золотые, их и надо играть так, чтобы все смогли понять, что зло и коварство, жадность и зависть до добра не доводят! И что так поступать нельзя! Этому и учит сказка, актёры должны помочь понять это всем зрителям.
-Ладно, - говорю я отважно. -Злую мачеху беру на себя! -Кто хочет помочь объяснить зрителям, что мама она плохая. а дочки у неё - нехорошие?
И, вдруг, со всех сторон, робкие, не совсем уверенные, мои горошины:
-Я хочу!
-Можно попробовать…
-А вредничать надо очень сильно?
И, как всегда, тихо. из уголка:
-А у меня очень сильно вредничать не получится…
Победа! Я счастливо улыбаюсь. Всё они поняли, мои «солнечные зайчики»
-Всё у нас получится! - уверенно и спокойно говорю я. Мы же зрителям будем говорить о том, что жить надо делая добро, а не зло!
Переезд на новую квартиру сопровождается, как всегда, множеством приятных хлопот, курьезных случаев, знакомств с новыми соседями и так далее, и тому подобное.
Мы получили квартиру на третьем этаже его почему-то в народе называли,"еврейским".
Папа, никогда в жизни не деливший людей по национальному, узнав, как называется его этаж, сказал, смеясь, маме
-Мать, похоже, и вправду, сосед наш той самой национальности…
-Нет, у них знаешь ли: полный «интернационал» -
жена, у него, кажется, украинка.
Тут в разговор вступила любопытная Людка:
-А кто же тогда их дочка по национальности, если папа - еврей, а мама - украинка?
Этим вопросом она поставила родителей в тупик. У них не было ответа.
Несколько дней Людка мучительно соображала, ища ответ на свой вопрос.
Через два или три дня радостно сообщила:
-Пап, мам, всё очень просто - если мама украинка, а папа - еврей, то их дочка - УКРЕВРА!
Чего ж тут непонятного!
из рунета
Вчера подходит доча (6 лет) и начинает что-то мне рассказывать:
- В древние времена, когда не было компьютеров, а были только телевизоры…
*** *** ***
Прочитал, улыбнулся и подумал:
-А в какие времена жил тогда я, если помню, что и телевизоров не было (по крайней мере у большинства).
Наша семья считалась зажиточной, отец - зам. главного бухгалтера.
И то телевизор у нас появился в 66- 67 году, случайно.
В продаже их не было. На селе по крайней мере.
У нас и электричество давал то дизель по часам.
Правда к моменту покупки телевизора провели ЛЭП, но свет почему-то первые 2 года в 22−00 отключали. Но вещание было.
Отца послали делать годовой отчет за какого то дагестанца в горном ауле, и там в сельпо стояли 4 телевизора марки «Рекорд».
Так он все 4 их и купил.
Директору, главному инженеру, главбуху и себе.