Зад спросил у головы-Ну зачем тебе мозги? Если ты не понимаешь куда, ты меня сажаешь?
У каждого из нас ошейник свой,
И наша дружба непокобелима,
Ты заходи в мой дом и мы споем,
О доле старых кобелей любимых…
Я три часа в утробе ждал,
а он читал, читал,…
и даже, что-то написал,
интеллигентный вроде,
с красивою табличкою на входе:
- гинеколог. Не входить без вызова.
Оценил я трюки
с рифмою от скуки,
многим они нравятся,
ждут и улыбаются,
понимая, мир таков,
не прожить без чудаков…
а у поэта- зоркий глаз
и нерв, направленный на Вас.
я ж, не увидел этот знак,
и повернул опять не так.
чудак…
Послушай, но это не цитата,
а сам-издата,
суровый крик души солдата,
ты извини, что простовата,
курсант Семенов (из стройбата).
Какие разные? и люди, и слова.
волнуя нас, бегут стремительно до точек,
не отдыхая даже между строчек.
а зря…
Зашли ко мне двое, внесли ахинею,
от них, если честно, я просто балдею.
была бы граната, взорвал бы их разом,
зачем только людям приделали разум?
Сперва создал, потом сломал,
и, сожалея свой финал,
вернул утраченный запал,
а, переделав, вновь взорвал.
недолюбил, недосказал…
Диву даешься от того, как сейчас народ в городах прячется за запорами. Да чего там далеко ходить: сам живу в доме с охраной (в будке дуреют со скуки да гуляют по огороженному двору, ну и еще отпирают ворота для въезда машин четыре сменяющих друг друга лба).
Мало этого, еще на входе в подъезд стоит железная дверь с кодовым замком-домофоном, потом уже в доме на площадке такая же дверь, но уже с обычным механическим замком, перекрывающая вход в рекреацию на две квартиры. И в завершение сама квартира защищена еще одной стальной сейфовой дверью, запирающейся на хитроумный импортный замок.
И ведь ничего особенного за всеми этими запорами нет: ну, большой плазменный телевизор, двухметровый холодильник, уголок дубовый тяжеленный, встроенный шкаф, в котором тряпье всякое. Да, компьютер еще, пылесос.
Денег дома нет, живем от пенсии до пенсии. Так что нечего у нас тащить, а что и можно ценного уволочь так оно тяжелое, неудобное.
Тогда зачем, спрашивается, такие меры предосторожности? Да потому, что если не все, то большинство так в городе живут. Ну и мы, как все. А квартиру в этом «крутом» доме купили еще на стадии его строительства, то есть на условиях долевого финансирования, по наводке земляков-северян.
До того, как переехать в город (случилось это почти пять лет назад), мы жили на Севере, в районном поселке. Дом у нас был деревянный, дверь в подъезд тоже деревянная, зимой закрывалась на натяжную пружину (и все равно замерзающие в сильную стужу дворовые собаки умудрялись сами открывать эту дверь, чтобы погреться в подъезде, и потому она всегда была чудовищно исцарапанная их когтями).
Дверь в квартиру, как и у всех в этом доме, да во всем поселке, была так же деревянная, с обычным, совковым врезным замком. Насколько серьезным препятствием она могла служить для несанкционированного проникновения, судите по такому факту: я, когда терял ключ, вырывал дверь вместе с языком замка простым, хотя и сильным, рывком за ручку на себя.
Конечно, те приснопамятные времена и нравы в патриархальной Сибири, когда отсутствие хозяев можно было обозначить прислоненным снаружи к двери поленом, ушли в небытие. Но и наши слабые замки и двери, которые при желании можно было вышибить ногой, никто не тревожил.
Конечно, бывали исключения. Но - редкие, и именно исключения. Наверное, как раз потому, что это была глубинка, где люди привыкли доверять друг другу, и еще жива народная традиция не трогать чужого.
В связи с этим вспоминается такая забавная история. Произошла она в 70-е годы, и тоже в районном центре. Я жил тогда в двухэтажном каменном доме. Естественно, со свободным доступом в подъезды и с обычными деревянными дверями.
Тот, кто жил до меня в доставшейся мне двухкомнатной квартире, имел обыкновение время от времени выбивать дверь ногой - когда терял ключ или когда его, обожравшегося водки, домой не пускала жена.
Потом он ремонтировал эту несчастную дверь, выпиливая и заменяя разбитые куски дерева на новые фрагменты, набивая куски фанеры, жести.
И когда я заселился в эту квартиру, врезать новый замок мне просто было не во что, так было изнахрачено дверное полотно. И я купил обычный навесной замок, который держался на двух вбиваемых в полотно двери и косяк скобках.
Некрасиво было, конечно, ненадежно, ну да главное - дверь, хотя и почти символически, на время нашего отсутствия оставалась запертой. И ни разу за девять лет моего проживания в том райцентре никто не покушался на этот замок, хотя квартира, случалось, оставалась без хозяйского надзора и на несколько дней, и недель.
Точно такой же замок висел и на двери моего соседа справа, развеселого художника из районного управления культуры Юрия Петровича Галахова. Он рисовал красочные киноафиши, какие-то плакаты, лозунги к культурно-массовым мероприятиям. Петрович был холост, всегда слегка поддат и наслаждался своим холостяцким образом жизни.
А я был лет на пятнадцать его моложе, но уже женат. Это не мешало нашей дружбе, и я частенько заглядывал к нему, как и он ко мне. У Петровича всегда было полно гостей из местной богемы, было шумно и бестолково, но, в общем, достаточно прилично. По крайней мере, жить он никому не мешал и гостей на ночь глядя разгонял или утихомиривал.
Работал Петрович частенько дома, ну и, разумеется, время о времени носился по разным конторам, сдавая и принимая заказы на свои художества.
И вот однажды, уходя утром на работу, я с изумлением увидел такую картину: дверь Петровича заперта… на папиросный окурок. То есть вместо замка в скобе торчал обыкновенный бычок.
Я подумал, что кто-то из уходящих гостей Петровича так пошутил над ним, а он сам еще дрыхнет и ничего не знает о том, на какой «сверхпрочный» засов его заперли.
Но разбираться было некогда - опаздывал на работу, и я бегом спустился по лестнице вниз. Однако когда пришел домой на обеденный перерыв, бычок был на месте.
Я хмыкнул (ну вы, ребята, даете!), и только хотел постучать к Петровичу, как услышал за спиной бодрые шаги и характерное покашливание. Это был сам Юрий Петрович.
- Петрович, ты где такой клевый «замок» раздобыл? - спросил я его, кивком головы указывая на бычок в замочной скобке.
- А, это? - хохотнул Петрович. - Да, понимаешь, собрался в управление идти, а замок как провалился. А мне уже бежать надо было. Вот и запер дверь тем, что под руку подвернулось, да и пошел. Ну, че, заглянешь ко мне, я винца взял…
Он вынул окурок из скобы, и мы зашли к Петровичу.
- Глянь, все ли на месте, - на всякий случай сказал я Петровичу.
- Ай, да что у меня тащить-то? - пренебрежительно махнул он рукой. - Телевизор вон стоит, холодильник тоже, деньги у меня всегда с собой - когда есть, конечно. Костюм на мне. Все. Ни хрусталей, ни ковров, ни брильянтов у меня нет.
Действительно, нечего было тащить у Петровича. У него, как и у меня (хотя и женатого) за соседней стеной был почти такой же набор «богатства», все - отечественного производства. И большинство граждан нашего поселка жили примерно так же. Может, потому и обходили воры стороной такие хаты? Да и воров тогда было все же куда меньше.
А сейчас вот прячемся за семью замками. Но и это не спасает от вездесущих грабителей. Несколько лет назад знакомая (она наша, северянка, но какое-то время работала в краевой администрации, жила в Красноярске одна в недавно купленной квартире) попала в больницу, и надолго.
Она уже должна была выписаться после операции, и тут ей сообщают: а вас ограбили! Знакомая, даже не дождавшись выписки, рванула домой.
Дом у нее, правда, был без охраны. Но входная дверь в подъезд - на кодовом замке, дверь в квартире - железная, со сверхнадежным сейфовым замком.
Ничего не помогло, все, что нажито было непосильным трудом, вынесли, до последней нитки! И знакомая, увидев свою квартиру голой, тут же опять загремела в больницу…
Так что не в замках все же, мнится мне, дело, а во «временах и нравах». Сорок лет назад окурок в замочной скобе был прочнее сегодняшнего импортного хитроумного замка на стальной двери. Сегодня, если тебя захотят ограбить, пожалуй, и за сейфовой дверью не схоронишься…
Гуляя в тумане, я чувствовал тоже
тепло твоих рук на тумановой коже.
Убеги сквозь ветры. в жизни вечно дует.
пусть скучают мэтры, и тебя осудят.
Жизнь живет,
она дышит и цветет,
спотыкается о камни и не знает,
что найдет.
если новый поворот
нас закрутит, развернет.
верим.
Жизнью правит случай, но судьба не подведет…
Писать стихи, не легкая забота…
Попробуй слово, ловко подбери…
Да так, что б словом выразить чего-то…-
Страданья мрак… или восторг зари…
Не ради славы… и не для признанья…
А чтобы разум, грело и влекло…
И что б строка, достигнув подсознанья…
Сияла, как хрустальное стекло…
Но что потом… вот кто-то прочитает…,
Вздохнет с улыбкой и забудет все…
И весь хрусталь, померкнет и растает…
А ветер рифмы, пылью унесет…
Но может все, совсем не так печально…
И каждый стих, лишь камень, но в бетон…-
Фундамент сердца укрепит случайно…
И на фундаменте взойдет когда-то дом…
Дом человечности, добра и бескорыстья…
Дом нерушимой мудрости души…
Дом самой чистой и правдивой жизни…
Тогда пиши мой друг, ответственно пиши!!!
Я стараюсь делать то, что в данный момент мне кажется правильным. В другой миг то же самое может показаться мне неверным. Поэтому я стараюсь не навязывать свою правду тому, кто в ней правды не видит. Я исполняю свою Мелодию, тогда как вокруг меня каждый свою песню поёт…
За мысль и слова тяжкий труд - цветами награждают,
лишь те из нас, кто это слово понимает…
Аня, внучка, не спеши,
не грызи карандаши,
пока папа на работе,
нарисум вместе маму,
в неглиже, но в бигуди,
волны, с яхтой впереди,
бесконечную дорогу,
что у деда позади.