Едва плеснет в реке плотва,
листва прошелестит едва,
как будто дальний голос твой,
заговорит с тобой.
и тоньше листья, чем вчера,
и суше трав пучок,
и стали смуглы вечера,
твоих смуглее щек.
и мрак вошел в ночей кольцо,
неотвратимо прост,
как будто мне закрыл лицо
волной твоих волос…
1937 Николай Тихонов.
Стою на якоре, а Яхта- ДУСЯ вновь ушла,
оставив за кормою след весла,
наверно ветра не нашла…
но пиво с воблой, все же унесла.
Если в горы, где покруче,
- где хребты,
если в море, чтобы волны,
- и мечты,
чтобы вместе и навеки,
- я и ты…
Если в небо, то повыше,
- за предел,
если песню, то потише,
- сердцем спел,
чтобы жил ты в своей жизни,
- как хотел…
Признаюсь, Дусь, я был расстрелян,
убит был Вашей красотою неземной…
каким рассказом Вас потешить?
какой суровой прямотой?
чтоб Вы одна, совсем одна в своей постели,
смеялись долго только надо мной???
У нас на даче в пулемет
дождливый снайпер в окна бьет,
но, мы противимся ему
и ежедневно, по утру,
в калошах ходим с Дульсинеей по двору…
- Болтает болтун! Мне, Дуся, обидно.
ну да! Я в панаме и это - солидно,
умен, но под шляпою
мозг не отчетливо видно…
- Все слова, как пирожки,
ты мне, что-то для души,
если любишь, напиши,
подвиг чувства соверши…
- Дусь, я в темень, под луною
душу штопором открою,
и, усевшись под сосною,
докажу, что пьян тобою…
- Шо, когда чего напьюся?
нет, без мата обойдуся
и с тобой не разведуся,
просто я горячий, Дуся!
Ходили мы походами,
боролись с непогодами.
так что, Дуся, ты со мной,
как за каменной стеной…
Говорю тебе я сразу,
что люблю любовь-заразу,
покажу, держа штурвал,
как ревет девятый вал…
Настроенье нулевОе,
ночь, кругом вода,
наверху луна…
щучье племя подо мною
не клюет, не беспокоет,
зря блестит в луне блесна…
Обломками вечность себя украшает,
как люди живут корабли,
в полярных широтах во льды вмерзают,
теряют в походах винты…
звенящие ванты,
пустая дорога на долгие мили пути.
навалятся волны под песни метели,
снежинки завертят круги.
нет жизни без смерти,
нет жизни без горя. без слез из нее не уйти,
но нужно поверить, добраться до порта,
дойти, дотерпеть, доползти,
без хода корабль - украшение вечности,
как люди уходят они,
становятся частью земной бесконечности,
обломком, частичкой земли…
Горел, как факел - контакт искрит,
пал жертвой смысла - который скрыт…
мечом безумства - срубил меня,
в огне сомненья - он сжег себя.
За жестом подвигов страдает жертва,
ведь под костром всегда рассыпана зола…
Мистер Баттерфляй
Зовут его Борис. Но сам себя он называет просто -Бо. Родители сначала ругали, а потом махнули рукой. Ну чего связываться с мальцом в четырнадцать? Переходный возраст, рваные майки, рваные мысли, настроение от уныния до вселенской эйфории: сначала слушаем запоем Роллингов, потом - о, ужас - Круга, а потом дошли и до ранних песен самой Успенской. Пусть. Родители Бориса были людьми демократичными, можно сказать дипломатичными, а главное - не истеричными. Бабуля с дедулей и того были «в теме»: по выходными рассекали на велосипедах по мостовой - (а дед умудрялся и наушники нацепить - вперед, мелкота!), летом в походы, по субботам любили пропустить по пятьдесят грамм красненькой, а бабуля до сих пор верила в Деда Мороза. Так что имя Бо никого не ввергло в транс, шок или депрессию.
Но только один Бо не считал свое новое имя производным от имени. Бо -это Баттерфляй (упустим некоторое несогласование с орфографией). Баттерфляй - бабочка. Любая: дневная, ночная, красная, сиреневая в желтую крапинку. Он писал про них рассказы и стихи, слагал поэмы. Все было аккуратно пронумеровано, сложено в стол. Он считал себя свободным ото всего и ото всех. Его главным желанием было -летать. Нет, конечно, не в прямом смысле. Пока, по крайней мере. Свобода и полет - его главные мысли с утра, в обед, на ночь. Ни привязанностей, ни обязательств, ни шаблонов, ни законов, ни -че-го. Чистое небо, вольный дух. Бабочки любят свет? Бо тоже его любил. Он вставал летом тогда, когда первые лучи обожаемого им солнца только начинали освещать дома, листья деревьев, нежную траву их скромного сада, щекотали его щеки. Зимой он спал при свете ночника. Свет! Свобода.
Она летит, она живет
В свечении лампад. В цветенье!
Летит, покуда не умрет
До следующего рожденья.
Она прозрачна и легка,
Огонь и риск. И жажда жизни.
Вот превращается рука
В крыло всей силой дерзкой мысли…
Он любил читать Мураками и Блока, понимал Пикассо и Аполлинера, уважал местного бомжа Зюка за открытость и свободомыслие, и неважно, что он не имел рубля и крыши над седой головой, зато воровал с умным лицом газету «Правду» из ящика тети Капы, громко отхлебывал из трехлитровой банки чай и восклицал: «Вот ведь делааааа!». Потом уходил в подвал и громко храпел. Он тоже был Баттерфляем в своем роде. Только грязным и немного обросшим. Но - свободным. Никто ему не был указом-даже тетенька из ЖЭКа, даже дворник, гонявший его порой, как щенка. Зюк всегда находил слова поддержки в свою сторону. Умным он был. Окончил филфак. Работал преподавателем литературы, много знал. Бо всегда с ним здоровался, приносил сардельки с макаронами, слушал интересные рассказы из его прошлого и много гулял с Зюком по саду. Никто, разумеется, не понимал их общения. Хотя Бо честно говорил, что у них с Зюком не просто слова-словечки, а искренняя дружба поколений. Свобода действий, свобода мыслей и что-то там еще, непонятное разуму большинства. Шаблонность и козырность не про них.
А может в этом странном дне
(С безумием, бесстыдством, ленью)
Рождается звезда во мне
по разуменью и веленью
каких-то призрачных планет,
соединенных Богом. Небом.
Мы жили до себя сто лет,
Другим владея словом, телом.
Ии вслед часто верещали малолетки, попивающие пивко у калиток старых дач (ну, оно и понятно: пиво, айфоны и пустозвонная музыка- вершили современность): «Эй, вы- инопланетные! С какой планеты путь держите?»
И злое улюлюканье продолжалось до тех пор, пока спины Бо и Зюка не скрывались за россыпью белых берез. Языки и сплетни, мир, погасший и пока не очищенный от злобы- был им неведом. Сердца - вот что объединяло двух похожих и непохожих личностей.
Бабочки кружились в танце. Вечерело. Бо и Зюк грызли семечки. Тишину нарушал только легонький шум от крылышек разноцветных бабочек: розовые, зеленые, белые, желтые. Они порхали свободно и легко. Подлетали к ним и даже садились иногда на указательный палец Бо, не боясь, будто чувствуя родную душу.
Есть на земле и свет и Рай,
Им уготованный. Роскошный.
Летит по жизни Баттерфляй,
И солнце хлопает в ладоши.
Собою быть - великий миг.
Летит душа, лаская весны.
Его прекрасен взгляд и лик,
Собою быть легко и просто.
Есть на земле и свет и Рай,
Летит к огню мой Баттерфляй…
Ольга Тиманова, Нижний Новгород
ГЛАВНОЕ ЖЕЛАНИЕ
- Как же надоел этот сон!- восклицала Мила, разогревая на плите завтрак. - Хоть спать не ложись.
- Что за сон, дорогая?- не отрывая взгляда от газетной строки, спросил Вадим.
- Ребенка оставляют под дверью со странным числом тридцать один…
- Ха, ладно не возле нашей-мы то проживаем в одиннадцатой квартире-усмехнулся ее жених
-…потом он плачет, я открываю дверь, и он мне протягивает букет сирени.
- А чего не роз?
- Вадим, прекрати! - обиделась Мила.-Тебе смешно, а мне не совсем. Вот и жди этого подкидыша, как подарок.
-Милочка, солнышко, ты слишком эмоционально воспринимаешь все сны эти. Насмотрелась, небось, сериалов или ток-шоу, вот и снится всякая небывальщина. Успокойся, и давай-ка лучше выпьем кофейку с лимоном.
Мила разлила по чашкам ароматный напиток.
- А может у тебя где-то ребенок есть, а, Вадим Вадимыч?- и Мила прищурилась
-Ты точно сбрендила. Спи днем-тогда, может тебе не будет сниться пацанчик с сиренью, а добрая фея с новым туфлями за три шестьсот, ну или с новым платьем из бутика «Все для леди» - Вадим невозмутимо откусил от бутерброда с маслом внушительный ломтик и церемонно громко запил кофе.
- Кто тебя знает, Дон-Жуан бывший! Может и есть у тебя сыночек от обожаемой твоей очередной поклонницы. На мне- то ты до сих пор не женился! А можно узнать почему?
- Ну, приехали за орехами. - Вадим вздохнул. - Я тебя звал? Звал. Что следовало в ответ?! Пока не время, нужна свадьба, нужны кольца, нужна машина и прочая белиберда. А я -то не хочу! К чему пафос и напыщенность, скажи мне? Потешить свое «эго»?
- Ясно. Снова все должны угождать Вадиму! А где кольцо, колено и букет на рассвете?
- А где взаимопонимание?- Вадим закипал.
- Недаром мне сон снится! Бросить меня хочешь накануне Нового года? - Мила почти плакала.- Так чего ждать? Вперед! А салатики я и одна поем. И хлопнув дверью, Мила выскочила из кухни.
Странная ты моя странная -
Нежная, взрывная, желанная.
Хочу обнять-но ты колючая,
Самая светлая, самая лучшая.
Рябь снежинок в прямых волосах…
Залюбуюсь, забуду желание.
Но ты в мыслях моих и мечтах,
В наслаждение иль наказание?
Но позабыв про ссору, Вадим и Мила тридцать первого накрывали с воодушевлением на стол. Привычное оливье, селедка под шубой, горка мандаринов и любимые ими обоими эклеры. Елочка низкая, но аккуратная красовалась на комоде, поблескивая фонариками и мелкими игрушками, забравшимися на нее из детства Милочки.
- Вадимка, посмотри, а этой мой зайчик! Ушко, правда, оторвано, но он такой милый и родной. Папа принес его тогда перед Новым годом, и мы сразу водрузили на елочку. У нас она тогда была настоящая, пахнущая лесом и чудесами.
Вадим смотрел на нее, не отрывая глаз. Какая ж она у него… маленькая еще. Нежная, беззащитная, робкая и в тоже время бесконечно сильная и мудрая. Вот она радуется этому зайчику, а зайчики в ее лучистых глазах прыгают, дразня его и завлекая. Какая она прекрасная в этом длинном платье цвета морской волны. И в тоже время, какая она сумасшедшая! Напуганная нелепым сном и предрассудками.
- Давай-ка садиться за стол, милая. Проводим старый год и встретим новый! Безумно хочется оливье и пирожных- и он обняв ее за плечи, подвел к столу.
Звонок телефона на минуту возвратил к действительности их мир фантазий и иллюзий. Мила говорила недолго. Но в ее лице читалось… нет. Не беспокойство. Какое-то небывалое удовлетворение.
-Милочка, кто это был?
- Алексей Вячеславович. Мой врач. Поздравлял с наступающим нас, желал счастья и еще… Вадимка, я жду ребеночка. Срок - два месяца. Он поздравил тебя с отцовством, а меня с …
Вадим оторопело смотрел на пылающее лицо невесты.
-Мила!!!Он подбежал к любимой и закружил по комнате.
- Стой!- Она резко вырвалась.- Вот он!
-Что?
- Да сон про мальчика под нашей дверью, Вадимка! Тридцать первая квартира, дверь, мальчик, цветы… И сегодня тридцать первое и мы отмечаем праздник…
- Вот тебе и сон в унисон- протянул Вадим.
- И ты мне не изменил.
-Мила, глупая, какая ж ты глупая - он нежно целовал ее лицо, руки, шею. -Это сделать я хотел, конечно, после боя курантов, но раз твой сон сбылся-почти сбылся. Итак…
Вадим достал из нагрудного кармана пиджака бархатную коробочку.
-Любимая Мила, я прошу от всего сердца стать моей женой! Вместе и навсегда! Прости, цветов нет, но теперь они будут! Всегда.
Мила расплакавшись, приняла от любимого красивое колечко, которое, как маленькая звездочка переливалось в лучах новогодних елочных огоньков.
- А ты не верил сну-всхлипывала она.
- Чудеса случаются. Я встретил тебя. И никуда не отпущу теперь, родная.
Куранты пробили двенадцать, заиграла новогодняя песня, а они стояли, обнявшись, посреди их скромной комнаты, не зная, что еще загадать, ведь главное желание уже сбылось.
Ты верь в мечту, она всегда исполнится.
Ты верь, желая чуда и добра.
Любовью каждый вздох и взгляд наполнится,
А завтра будет лучше, чем вчера.
Ольга Тиманова, Нижний Новгород
Опять я с Дусей нынче в ссоре,
ругался матом в разговоре,
теперь один пою, в миноре,
а рядом кот мой, на заборе…
Добился Грех в любви признанья
и выпил чашу наказанья,
но, выпив спирт, признался он,
что ядом он не исцелен…
мораль, понятная для всех,
любовь не гарантирует успех…
Если станешь Депутатом, не тряси своим Мандатом
будь слугой Стране, и братом!!!
Ведь бывает:
Растет вундеркинд, с пеленок - игрушки,
а с возрастом - Власть, вино и подружки,
становится подлым Паханом в избушке,
торгующим Честью России - старушки…
Выступает: - мой народ
очень весело живет,
вы представьте на минуту,
он на ужин водку пьет,
в телевизоры глазеет,
ест с икрою бутерброд,
не бастует, не орет.
восхищается он мною,
каждый день и круглый год,
энтот глупенький народ.
ну, украл я миллион.
я скажу, ребята, честно,
знать на то был свой резон,
торговаться неуместно,
мне ж доподлинно известно,
кто кому за что должон.
ну, а что, пенсионер?
он, как бывший пионер,
пусть покажет всем пример.
нужно старым меньше кушать,
да врача побольше слушать,
чтоб достойно умереть,
пусть научится терпеть.
и еще, известно Вам?
этот кризис из-за дам,
нам устроил Жан Ван Дамм
нам известно все на свете,
я Вам лично справку дам…
кто спросил? не треснет пузо?
пузо, братцы, у арбуза.
у меня растет живот
от расстройства за народ.
он не знает, где живет,
а вокруг нас сорняки,
недоумки и враги…
я ж, как каменный утес,
защищаю всех от ос.
так что-правильный вопрос.
Когда в толпе ты встретишь человека,
который наг;
чей лоб мрачней туманного Казбека,
неровен шаг;
чьи волосы поднЯты в беспорядке;
кто, вопиЯ,
всегда дрожит в истерике, в припадке,
- ЗНАЙ: это Я !!!
над кем язвят со злостью вечно новой,
из рода в род;
с кого толпа венец его лавровый
безумно рвёт;
кто ни пред кем спины не склонит гибкой,
- знай, это я!
в моих словах - насмешка и улыбка,
в груди ж - Змея!!!
Дайте бочку Диогена,
Ганнибалов острый меч,
что за славу Карфагена,
отсекал башку от плеч!!!
Дайте череп мне Сенеки;
дайте мне Вергильев стих,
- затряслись бы человеки
в предсказаниях моих!!!
Дайте мне ступню Психеи,
Сапфы женственный стишок,
и Аспазьины затеи,
и Венерин поясок!
Я бы с мужеством Ликурга,
озираяся кругом,
закоулки Петербурга
потрясал своим стихом!!!