В вечернем воздухе пустом
звук поцелуя за углом,
как будто в луже гаснут пузыри.
И мокрый дом, и все окрест
звучит, как маленький оркестр,
где музыкантов прячут фонари.
И ты с улыбкою идешь,
тебе так близок этот дождь,
давно ли он стучал в твоей груди?
И почему-то не понять,
прошла ли жизнь или опять
все впереди, опять все впереди.
Общаясь с некоторыми людьми я понимаю: Ой, как не доработан наш уголовный кодекс… Давно надо добить статью «за изнасилование мозга».
С возрастом фраза «Замуж тебе надо» все больше напоминает угрозу.
Я в тридцать три не умирала на кресте
И не стонала: «Ты прости грехи им, Боже!»
Я выводила «ненавижу» на листе
И повторяла, часто вслух, примерно то же.
Я не убита на дуэли в тридцать семь,
Хотя попытки застрелить кого-то были,
Но помешала мне с крылами чья-то тень,
О, Небеса, то помешали мне не вы ли?
Я в тридцать восемь, словно в восемьдесят три,
Душой болезной об углы поистрепалась,
И заточила потому в монастыри
Всё то убогое, что от неё осталось.
Теперь всё чаще красота моя темнит,
Я похудела, но подвох зарыт не в теле,
А в мокром ворохе безжалостных обид
В душе обманутой, в пустой живущей келье.
2 сентября 2015
Я смотрела ей в глаза, понимала, что она врет, и почему-то не давала покоя мысль:" а понимает ли она, что я все поняла?"
Простая противоречивость в корне
И осенило, в общем, как всегда,
Что солнышко и капелька в проформе
Не что иное, как огонь есть и вода.
Так противоположны они вечно
Как полюсы, как зимний снег и зной
И солнышко, и капелька конечно…
Вода с огнем, интерпритации иной.
Там музыка плыла, качались звуки
Текло, плыло, качалось пламя свеч.
И сердце, как во тьме блаженной муки,
За нею вслед пыталось течь.
Вспомним голоса, которые умолкли…
Заплакал колокол в вечерней мгле,
И, как в воде, расплывчатый и долгий
Печальный звук находит путь ко мне.
Безликое стадо, безликим осталось,
Пастись отказалось, избрала царя.
Блеет стадо, как оказалось,
Царь у людей не в почёте затей!
Орда восстаёт, к хозяевам прёт,
Гомон несёт, семя опалы взрастёт.
Порочные души зверья, как муравья
Прут, несмотря на порядок жилья.
Скот тот в дом заходил, хозяин бранил,
Но голосом первый из стада заговорил:
- Диктатор, владелец, себя не забыл,
Смотрите, он золотом пол устелил.
Питаясь дарами, всех нас позабыл,
А кормит лишь трижды, вот так дорожил.
Не мы ли снабжали его,
Питали, одели и не забыли, согрели!
А что же для нас он сделал сейчас?
Да, вшей удалил, да и обрил.
Но думаю я, что делал он всё для себя!
Из нашей же шерсти соткали ковры?!
По правде, о злате не мог говорить.
По сути, его никто не видал! Но он же сказал!
Значит, знает о чём говорит.
Судачут, он прав! Так велит наш звериный устав!
А господин, всё стоит, окружён,
Потуплен лишь взор, звериное множество в нём.
Пол же скрепит, много звериных копыт,
Стучат и стучат, весь дом обрушить грозят.
Собрался тогда человек оставить взбешённых навек,
Но снизойдя, покинул на время, щадя.
А царь средь зверей тот баран,
что деспотом был и славы желал.
Потом говорил, что прогнал,
Чуть рога не сломал!
Так продолжалось бесчинство зверья,
Прошло лишь два дня.
От голода бедные взвыли,
И небо просили, послать не царя,
А человека, что кормит всегда
И поит от брюха стада.
Услышал мольбу человек
И возвратился теперь для опек.
И видит такую беду,
Что можно придумать только в бреду.
Царя уж казнили давно
«Построить свободу, раздать всем зерно!»
Но равные доли, увы, не равны,
Есть те, кто сильнее умом всех других.
Коррупция в бале зверином, ведёт
- Построим свободу и мир, - Совет говорил.
И слышит такие же речи
Хозяин, что был в воротах замечен:
- Мы ведь могучие звери!
Прогнали двуногих, отяготели?
Сказал из Совета один, едва не рыча:
- Построим мы мир для себя!
Минули ещё пару дней
И вновь воротится, решил человек.
Теперь же земля без зверья,
Где демократия - там болтовня.
Ведь голод не внемлет
Брехня, есть брехня,
Она не съедобна!
Пустынна земля!
Кажется, все стали забывать, что такое настоящая боль и страдания. Напомним: ихний, евоный, кофя.)))
Скрывая боль в своей душе,
я через силу улыбаюсь.
Мне говорят, что «время лечит»,
а я им только задыхаюсь…
Сделайте душевное спокойствие своим приоритетом и организуйте вокруг него всю остальную жизнь.
Стеной твой древний город обнесен,
в твой тайный мир я дверь искала тщетно.
А за стеной сверкал огней неон,
твое окно светило мне приветно.
О твердый камень сердцем билась я,
а ты смягчал смертельные удары -
не выходя за стену, не разя,
не вспоминая об обидах старых.
Но верность брешь пробила в той стене,
и я вошла в твой мир.
Он мой по праву!..
Но почему так одиноко мне,
так бесприютно за стеной шершавой?
Елена Андреева
Фея радостных предчувствий
мне такое предсказала!
Столько было мне напутствий,
что решила - жить сначала!
Телефон звонил победно.
Голос твой врывался в будни.
А теперь и речи бледны,
и в глазах тонуть мне трудно.
Не одеты в ожиданья
и длинны мои минуты.
Обманул ты предсказанья
доброй феи почему-то.
Елена Андреева
Даже книги все на всей земле прочтите
Все равно вы в жизни ученик, - не учитель
Все равно для этой жизни все мы - детки
Все равно расставит жизнь свои отметки
Не толкайтесь, тише, что же вы, ей-Богу
Каждому дарована своя дорога
Как стремительно взрослеем мы, ребята
Только первый класс был, вот уже - десятый
Старая дорога - все бугры да ямы
Здесь учились жить и наши папы-мамы
Кто-то спотыкался, кто-то шел по краю
Всем теперь один судья - земля сырая
Кто-то в этой жизни тащит полный невод
Загляни в дневник его - там круглый «неуд»
Кто-то днем бодрится, ночью - слезы горьки
Как же ты, дружок, а где ж твои «пятерки»
Если речка на пути - то мостик зыбок
Что ни сочинение - то сто ошибок
Занесет, завертит нас порой теченье
Так, что не поможет ни один учебник
Каждый день у нас уроков по три смены
И упразднены большие перемены
Знаем, жизнь дотла спалит и наши встречи
Но еще не скоро… выпускной наш вечер.