Мои руки, и ноги, и голову
Кто-то ловко отлил из олова,
Но в груди, за секретною дверцей
Есть живое, горячее сердце!
И пускай холодны мои губы,
А черты — так прямы и грубы,
Знай: внутри оловянного тела
Есть душа, что с небес слетела.
Если, вдруг, меня дети, из шалости,
Бросят в устье печное без жалости
И в огне я растаю, как свечка,
Ты моё сохрани сердечко!
От золы и от угольной крошки
Отскобли его, сделай брошкой,
Приколи эту брошь на платье
И носи. И тогда буду знать я,
Что меня не огонь расплавил,
Это я от любви растаял…
(2010)
* * *
Может кто-то скажет: «Да, уж…
У принцесс судьба лиха!»
Но принцесса вышла замуж
За простого пастуха —
Обрела покой и счастье,
Нарожав ему детей,
Вспоминая (но не часто!)
О дворцовой суете,
Где, куда не плюнешь — в принца
Непременно угодишь,
Где любовь (такой уж принцип)
Значит меньше, чем престиж.
Так зачем же тратить нервы
На сомнительный процесс?
Лучше быть в деревне первой,
Чем последней из принцесс.
(2012)
* * *
«Ах, мой милый Августин,
Всё прошло…», хоть плачь —
Стало меньше радости,
Больше неудач.
Всё перековеркала
Суетная жизнь,
Из осколков зеркала
Вечность не сложить.
Мы попались птичками
В золотую клеть —
Девочке со спичками
Мир не отогреть.
А казалось, надо всем,
Чтоб растаял лёд!
Ах, мой милый Андерсен,
Всё пройдёт, пройдёт…
(2013)
Эх, печали!.. Вам бы множиться да множиться…
Но живут порой, цепляясь за края,
те, кто доблестно умеют корчить рожицы
беспощадному оскалу бытия.
Эти люди - как бессменные посредники
между небом и землёй, как лёгкий свет,
хоть ты в Пушкинском ищи их заповеднике,
хоть в редакциях сомнительных газет.
Их слова, их вековое оправдание,
от навязчивых депрессий антидот,
превращают неприметное страдание
в искромётный, прихотливый анекдот.
А ведь в жизни им совсем не карнавалится!
Не давая ускользнуть от пустоты,
перед ними грубо двери закрываются,
издевательски разводятся мосты…
То в охальники их пишут, то в крамольники,
отправляют в эмиграцию и в морг…
В опустевшем небермудском треугольнике
остаются Питер, Таллинн и Нью-Йорк.