Эпиграф:
Охотник и рыбак… в «законе»
На протяжении многих лет
В Устьянском проходил районе
Среди своих под кличкой - «Дед»!
Нет счета шуткам, прибауткам.
И баек знает миллион.
Их с юморком за стопкой «чая»
С душой рассказывает он…
Это отрывок из моего поздравления, на семидесятилетний юбилей, удивительного человека, доброго, веселого балагура и шутника - Кулакова Николая Александровича, возможно, моего дальнего родственника, но близкого по юмористическому духу мне человеку…
Много всяких охотничьих историй знает и любит рассказывать, на различных после-охотничьих «токовищах», неугомонный «Дед». Причем всегда с серьезным выражением лица и правдивой убежденностью в сказанном. Многие столичные и заморские охотнички, приезжающие в охотхозяйство, с открытыми ртами, веря, заглатывали пачками дедовы байки.
Вот одна из них, перескажу по памяти, от лица «Деда»:
Развелось в нашем районе волков меряно немеряно. То в лесу лося завалят, в какой деревне теленка или овцу утащат, да чего греха таить не брезговали серые и собачками. Многие хозяева лишились своих домашних питомцев. Как не пытались мужики уничтожить волков и капканы ставили, и облавы делали - все впустую. И вот решился я взяться за дело, заманить серых разбойников на живца. Жила в нашей деревне маленькая бездомная собачка, Жуля, величиной с кулак. Поймал я её, намазал густо собачьим гелем-шампунем и крепко привязал, на длинную цепочку, к забору, на ночь, пусть лает и привлекает волчищ, а сам забрался в засидку на сеновал с ружьем
и стал дожидаться непрошенных гостей. Чтобы не замерзнуть прихватил с собой пузырь самогонки, чуток приложился и не заметил как прикорнул, под монотонный лай Жули.
Дом находился на краю деревни, рядом с лесом и как только стемнело, три здоровенных волчары позарились на звонкий собачий лай. Вожак первый, не почуяв опасности, перескочил через забор и не жуя на один хапок проглотил собачонку, а так как та была смазана шампунем, то быстренько выскочила из-под волчьего хвоста, став лакомой добычей второго хищника, ситуация повторилась в точности с изначальной, и выбравшаяся на волю Жуля была проглочена третьим волком и так же быстренько выскользнула на белый свет и стала истошно лаять. Тут конечно я проснулся и увидел удивительную картину - три волка нанизанные на одну цепь и бешено лающую Жулю. Тремя меткими выстрелами наповал уложил серых бандитов утерев нос землякам, а Жульку взял себе. Если не верите, то спросите у моего соседа, он утром помогал погрузить на сани, сразу трех за цепь, одному то мне было не под силу. А вот и фотография моей жены Татьяны Федоровны, с Жулей на руках…
И действительно протягивал всем фотографию и предлагал выпить за удачу на охоте…
Случилось это как раз после очередного боевого дежурства. Прямо с вертолета, замерзший, уставший и злой я вернулся в общагу.
Корешок мой, Шабан, только отчалил дежурить, так что хавчик я разогревал без особого энтузиазма.
Е*нуть по стакану не с кем, меланхолия, бля…
За окном - непроглядная морозная темень, тоска и полный попенгуд. Нехотя залег я спать к е*еням, проклиная свою никому зачем не нужную службу за идею.
А зря.
Ровно в полночь дверь застонала от чьего-то бурного желания меня видеть.
Да так задорно, что запахло штукатуркой. Передернув затвор ПМа, я в психе рванул дверную щеколду и сунул руку со стволом в темноту…
Лампочки, бля, прапора-суки попи*дили в коридоре - темнота как у негра в кармане!
- Братан, а хуле ты шпалер в оружейку не сдал
Донеслось из преисподней знакомым перегаром.
- Бухать бушь?
- За ваши бабки - любой каприз. Заходи, Жека!
В хате сразу вдруг стало меньше места.
Старый корефан, прапор Жека, в гости без литры никогда не приходил, и поэтому его визит всеми очень почитался.
Но на этот раз помимо спирта и закуси, Джексон приволок откуда-то два охотничьих ружья и пару патронташей.
Наспех ебнув шнапсу и занюхавши рукавичкой, прапор поведал мне одну авантюру.
- Короче, Бегемотыч, слухай тут.
Хакасы медведя на заказ мочить идут. Какой-то хуила из Москвы с проверкой едет, гешефт делать надо.
Пойдешь? Тебе ведь пару дней на отдых положено?
Медведь…
Идея - пиздец! Ну что я знал о медведях?
Ну видел в зоопарке пару раз этот обоссаный и вонючий клубок живой шерсти со взглядом срущей собаки.
А в дикой таежной природе этого волосатого парня «хозяином» все зовут. Не за член же!
Стремно…
Ебнув еще пару стаканов дриньков, ответ пришел сам собой.
Ну кто не хочет стать Рембом?!
- Ну вот, а то - че, да как… Держи артиллерию, братан!
Довольно заурчал прапор и протянул мне ружье с патронташем.
- Жаканы - хакасские, на слона ходить можно!
А ты не ссы, не нам валить Мишу.
Майора Рамазанова из пятого полка знаешь? У него дареный карабин «Барс» с оптикой еще?
Ну так он и будет валить - дырка маленькая нужна. А мы так, группа поддержки.
Короче, сказано - сделано.
В три часа ночи мы уже тряслись в брезентовом тенте газона-66 и вовсю грелись спиртягой. Проблема медведепромысла собрала нас в небольшой, но очень пьяный и злой отрядик, где никто никого почти не знал. Зато Жека знал всех, даже этих хакасских аборигенов, которые в слове «член» три ошибки делают.
Их было двое - дед, весь сморщенный как хер Тутанхамона и его сынок, в полста лет.
Да еще этот майор с лицом конченого пропойцы в двенадцатом колене.
Пили все.
И пили всю дорогу.
Майор так нахерачился, что мог влегкую по дурке кому-нибудь девять граммов в организме на хранение оставить.
Поэтому мы с Жекой его страховали от этого легкомысленного шага.
Наконец нас в последний раз тряхнуло тормозами и наступила тишина…
Бля, прокляли мы с Жекой всех медведей, когда перли через сугробы этого медвежьего терминатора с его пиздатым карабином!
Финал похода старый хакас обозначил часа через два, когда спирт уже нахер весь ушел вместе с потом.
Здесь дедок приказал жестами всем захлопнуть пасти и стал рубить длинную жердь.
Потом взобрался на какой-то бугор и начал опускать этот дрын в дырку на вершине. Интуитивно я понял, что это и есть Мишкин домик, где он всю зиму лапу миньетит.
Почему-то стало сильно нехорошо в кишках и очень притопило на посрать.
Жека тоже поддался измене и спрятался за кедр.
Старый пенек слез с бугра и на ломаном русском показал нам, где залечь, чтобы Миха не унюхал.
А этому киллеру объяснил тему так:
- Твоя стоять тут. Моя палкой хозяин будить. Хозяин вставать на тибя. Лапы поднимать. Твоя - в сердце - пух! Стрелять! Якши?
- Та хуле там, давай, дед! Тыкай мудака этово! Не ссы…
Оскалился майор и закатил на ватнике рукава, передернув затвор.
Ноги расставил. НУ, БЛЯ, - ВЫЛИТЫЙ РЭМБО!
Мы с Жекой залегли сзади, тоже зарядив свои самопалы.
Тут дедуган и шмыгнул на бугор.
Да как начал дрочить Михуила своим дрыном!
Че тут началось!
Рев из-под земли прямо-таки нешутейный пошел. Потом - фонтан снега, палок, бревен!!!
Дед по воздуху летать отправился.
А перед нами е-е-ебать!!!
Метра три сплошных разъяренных мышц и шерсти дыбом!
Вонища, бля… Пар кругом, рев!
Майор присел от усеру, потом как заорет!
И нет, чтобы молча нажать курок, мудила.
Он резво так перекинул карабин, схватил его за ствол, да как пизданет с размаху Михуила по пене на ебальнике!!!
Оптика - зачем в осколки, приклад - в щепки!
Миха - в состояние грогги.
Не каждую весну приходом таким будили, видать… Тут майор как заорет - и на кедрач полез!
Да не полез - побежал по вертикальному стволу!!! Куды там бабуинам!
Кедрач, бля, за три дня вокруг хер обсерешь, такой толстый, а он - бегом по стволу!
Да на самый верх!
Вот здесь Миша и очухался.
Прыжком он выскочил из своей ямы - и до кедрача! Но догонять обидчика сразу не стал.
Со страшным рычанием зверюга начал рвать в клочья зубами и когтями ствол невинного дерева. Видать, раздрачивал себя перед решающей схваткой с глумилой позорно слинявшим.
- П-п-пиздец нам…
Уебуем отсюда, Олег…
Кр-р-ранты, бля…
Заикаясь прошелестел возле моего уха перепуганный Жека, и стал нагребать на голову снег, пытаясь зарыться в планету.
Умник, нах!
Член ты от Миши съебешься в тайге.
Он тут быстрее курьерского шмаляет по кустам. Вот тут я в полной мере осознал, что называют люди словом простым и понятным -
«ПОЛНЫЙ ПИЗДЕЦ»… И МЫ НА ОЧЕРЕДИ…
А между тем зверь продолжал тиранить кедрач. Вдруг откуда-то сверху послышался такой силы крик, что истребительский форсаж по сравнению с ним - шлепок детской какашки.
Этот нелюдской звук вдруг материализовался в летящего посреди шишек и веток майора Рамазанова.
Со всего размаху он как тунгусский метеорит въебался в Мишину хребтину и затих.
А Мишаня, охуев от такого удара, упал мордой в снег.
Издав душераздирающий вопль, зверюга что есть силы рванул вглубь таежных зарослей, не разбирая дороги и светофоров.
Мы с Жекой не могли поверить своему спасению… - Лады, пошли смотреть этого Маресьева,
Первый вышел из ступора прапор и выполз из нашего редута.
Майор Рамазанов представлял собой сидячую и синюю от страха мумию, которая изо всех сил двумя руками сжимала тонкую кедровую ветку с одинокой шишкой.
Рот героя был неестественно открыт и почему-то не парил на морозе.
Глаза…
Ну просто как от застрявшего в жопе «Стингера»! Пульс еле трепетал в окаменевшем теле.
- Ну, пидор, тащи теперь его в обратку по сугробам.
Зарычал Жека.
- Жек, к Пинцету его надобно. Он же весь - сплошная судорога, бля,
Услышал я наконец и свой хриплый голос, - А где старый пердун?
Пердун быстро нашелся.
Целый и невредимый. Только метров через десять.
Сидел себе и закуривал.
И сынок его подошел с остатками Рамазановского карабина.
Короче, киллерская команда в сборе, нах!
Срубили волокушу и потянули этого блядского Рембу к машине
Всю дорогу молчали, аж не по себе стало.
Как на похоронах.
В городке притащили майора с веткой и шишкой к эскулапам, да там и оставили.
Долго ржали хирурги над пациентом, но ветку вырвали.
А мы пошли с Жекой в общагу.
Сели за стол, разлили спирт по стаканам.
Глянули друг на друга…
Да как заржем в две глотки!!!
Пиздеть не буду - первый раз натурально я тогда уссался в свои ватные казенные штаны.
От смеха.