Жизнью замучена, искалечена,
Ты ещё дышишь, замужняя женщина?
Тяжкая доля - быть верной супругою:
Мужу - рабынею, дому - прислугою,
Брань и капризы сносить терпеливо.
Муж нынче хлипкий пошёл и ленивый,
Насквозь прокурен, всем недоволен,
Радуйся, если не алкоголик;
Чтобы не сгнил, полагается мыть его,
И обстирать его, и накормить его.
Рыцарской помощи и не предвидится,
А намекни-так смертельно обидится,
разве что явится в кухню без вызова,
Чтобы пожрать, и опять к телевизору.
Вот обстоятельство прелюбопытное:
Не богатырь, а нутро ненасытное,
Как заведённая пасть раззевается,
Сколько ни кинь в неё, не закрывается.
Свалишься ночью, как труп от усталости,
А у него на уме только шалости.
Мордой небритою лезет, щекочется;
Брось, не до шалостей, выспаться хочется!
Женщина - как ребенок. Не пытайся ее воспитывать, если не можешь уложить поперек кровати.
Любви женщины следует более бояться, чем ненависти мужчины. Это - яд, тем более опасный, что он приятен.
Достаточно было одному мужчине влюбиться в женщину, чтобы мир стал таким, каков есть.
Я вас хочу, чего
желать мне еще боле
ведь вы стройны и хороши собою, не обижайтесь на меня,
натура такова моя, а может то что безума я от тебя поэтому нет
мыслей, в голове
одна херня, не называйте
озабоченным меня
Ты сидишь и скучаешь, не зная о том, что где-то есть кто-то, кто сидит и думает о том, когда же ты напишешь…
Жизнь измеряется не количеством вдохов… А моментами, когда перехватывает дыхание!
«Слова - это ключи. Правильно подобрав их, можно открыть любую душу и закрыть любой рот.»
Никогда не говори: «Я ошибся!». Куда лучше: «Надо же, как интересно получилось!
Если молодой человек относится к девушке как к принцессе, значит, его воспитывала королева.
О любви Владимира Маяковского к Лиле Брик все помнят по двум причинам: с одной стороны, то была действительно великая любовь великого, поэта; с другой - Лиля Брик со временем превратила статус любимой женщины Маяковского в профессию. И уже никому не давала забыть, об их странных и порой безумных отношениях; о букетике из двух рыжих морковок в голодной Москве; о драгоценном автографе Блока на только что отпечатанной тонкой книжечке стихов, - обо всех иных чудесах, которые он подарил ей.
А ведь Маяковский творил чудеса не только для нее одной, просто о них постепенно забыли.
И, наверное, самая трогательная история в его жизни произошла с ним в Париже, когда он влюбился в Татьяну Яковлеву. Между ними не могло быть ничего общего. Русская эмигрантка, точеная и утонченная, воспитанная на Пушкине и Тютчеве, не воспринимала ни слова из рубленых, жестких, рваных стихов модного советского поэта, «ледокола» из Страны Советов.
Она вообще не воспринимала ни одного его слова, - даже в реальной жизни. Яростный, неистовый, идущий напролом, живущий на последнем дыхании, он пугал ее своей безудержной страстью. Ее не трогала его собачья преданность, ее не подкупила его слава. Ее сердце осталось равнодушным. И Маяковский уехал в Москву один.
От этой мгновенно вспыхнувшей и не состоявшейся любви ему осталась тайная печаль, а нам - волшебное стихотворение «Письмо Татьяне Яковлевой» со словами:
«Я все равно тебя когда-нибудь возьму-
Одну или вдвоем с Парижем!»
Ей остались цветы. Или вернее - Цветы. Весь свой гонорар за парижские выступления Владимир Маяковский положил в банк на счет известной парижской цветочной фирмы с единственным условием, чтобы несколько раз в неделю Татьяне Яковлевой приносили букет самых красивых и необычных цветов - гортензий, пармских фиалок, черных тюльпанов, чайных роз орхидей, астр или хризантем.
Парижская фирма с солидным именем четко выполняла указания сумасбродного клиента - и с тех пор, невзирая на погоду и время года, из года в год в двери Татьяны Яковлевой стучались посыльные с букетами фантастической красоты и единственной фразой: «От Маяковского».
Его не стало в тридцатом году - это известие ошеломило ее, как удар неожиданной силы. Она уже привыкла к тому, что oн регулярно вторгается в ее жизнь, она уже привыкла знать, что он где-то есть и шлет ей цветы,
Они не виделись, но факт существования человека, который так ее любит, влиял на все происходящее с ней: так Луна в той или иной степени влияет на все живущее на Земле только потому, что постоянно вращается рядом.
Она уже не понимала как будет жить дальше - без этой безумной любви, растворенной в цветах. Но в распоряжении, ocтавленном цветочной фирме влюбленным поэтом, не было ни слова про его смерть.
И на следующий день на ее пороге возник рассыльный
с неизменным букетом и неизменными словами: «От Маяковского».
Говорят, что великая любовь сильнее смерти, но не всякому удается воплотить это утверждение в реальной жизни. Владимиру Маяковскому удалось. Цветы приносили в тридцатом, когда он умер, и в сороковом, когда о нем уже забыли.
В годы Второй Мировой, в оккупировавшем немцами Париже она выжила только потому, что продавала на бульваре эти роскошные букеты. Если каждый цветок был словом «люблю», то в течение нескольких лет слова его любви спасали ее от голодной смерти.
Потом союзные войска освободили Париж, потом, она вместе со всеми плакала от счастья, когда русские вошли в Берлин - а букеты все несли.
Посыльные взрослели на ее глазах, на смену прежним приходили новые, и эти новые уже знали, что становятся частью великой легенды - маленькой, но неотъемлемой. И уже как пароль, который дает им пропуск в вечность, говорили, yлыбаясь улыбкой заговорщков: «От Маяковского». Цветы от Маяковского стали теперь и парижской историей. Правда это или красивый вымысел, пока однажды, в конце семидесятых советский инженер Аркадий Рывлин услышал эту историю в юности, от своей матери и всегда мечтал попасть в Париж.
Татьяна Яковлева была еще жива, и охотно приняла своего соотечественника. Они долго беседовали обо всем на свете за чаем с пирожными.
В этом уютном доме цветы были повсюду - как дань легенде, и ему было неудобно расспрашивать седую царственную даму о когдатошнем романе ее молодости: он полагал это неприличным. Но в какой-то момент все-таки не выдержал, спросил, правду ли говорят, что цветы от Маяковского спасли ее во время войны? Разве это не красивая сказка? Возможно ли, чтобы столько лет подряд… - Пейте чай, - ответила Татьяна - пейте чай. Вы ведь никуда не торопитесь?
И в этот момент в двери позвонили…
Он никогда в жизни больше не видел такого роскошного букета, за которым почти не было видно посыльного, букета золотых японских хризантем, похожих на сгустки солнца. И из-за охапки этого сверкающего на солнце великолепия голос посыльного произнес: «От Маяковского».
Познать любовь иль не любить,
затаится иль раскрыться.
Счастливой быть или не быть.
Тебе решать или смирится.
Невзгоды поспешат прийти,
испытывает всех разлука.
кто убежит, кто устоит
и растерзает сердце мука.
Любовь наивности полна,
всегда надеется и верит.
Так ласкова, нежна, добра,
что приручает даже зверя.
Зачем бежим мы от любви,
чтобы к ней вернутся снова?
Иного счастья не найти,
такого теплого, родного.
Зачем вообще тогда бежать?
Когда приходит непогода,
стихию нужно переждать
и убегут тогда невзгоды.
Любовь дана, чтобы любить!
Ей не следует играться!
Любимым можно все простить.
Или лучше не встречаться.
Она его любила, как могла
И он был к ней совсем не равнодушен,
Но у него, то бизнес, то дела
И он молчал, проблемами задушен.
Конечно, он букеты ей дарил,
Рассвет вдвоём они порой встречали,
И взгляд его о многом говорил,
Но вот уста по-прежнему молчали.
Она ждала. И год, и три, и пять…
Ждала с надеждой три заветных слова,
Которые он должен ей сказать,
Но он молчал и прятал взгляд свой снова.
Мучительно в года сливались дни,
И пусть она его ещё любила,
Но всё-таки сказала: «Извини…»,
И тихо двери за собой закрыла.
О, как же он за нею вслед бежал,
Как проклинал пустые годы эти,
И как жалел, что поздно осознал,
То, что любовь важней всего на свете.
Бог сделал женщину красивой, чтоб её любил мущина.
Бог сделал женщину глупой, чтоб она любила мужчину.
Я знаю, ты меня найдешь,
Другого просто быть не может,
Ты также тайно встречи ждешь,
И мысль об этом сердце гложет.
Я знаю, ты ко мне придешь,
Отбросишь в сторону сомненья,
И все в глазах моих прочтешь,
Где годы стали, как мгновенья.
Ты напоил меня тоской,
Теперь же напои Любовью,
Ты слишком долго был мечтой,
Переполняя душу скорбью.
Теперь же Радугою стань,
Стань Солнцем, стань моим Рассветом,
Нас отделяет только грань,
Грань, что зимой зовется - Летом!