У женщин есть на yдивление бесполезное желание спасать мужчин… От тяжелой жизни. блядства… aлкоголя… Мы, дуры, думаем, что наша забота и любовь сделают их лyчше… Но эти свoлочи только наглеют.
Жизнь луч и только смерть делает её отрезком.
Поверить в ложь стало гораздо легче, чем принять правду.
Был один красивый мужчина.
Доктор. Отлично зарабатывал: машина, квартира — все отличное. И сам высокий, спортивный, умный. И у него было много девушек, тоже очень красивых и спортивных. И образованных. Но он быстро разочаровывался; и одну девушку сменяла другая. И снова короткое увлечение заканчивалось. И девушки между собой некоторые общались; круг общения один был, в целом. И восхищались мужчиной как мужчиной. И как доктором. Он ведь еще и лечил, и советы давал, и устраивал к своим знакомым в клинику. Но все девушки пришли к выводу, что этот мужчина — нарцисс. Любит только себя, а на настоящую любовь не способен. И с ним приятно только повстречаться, лечь в постель или съездить куда-нибудь к морю; жениться никак он не хочет. Нарцисс. И вот этот нарцисс женился на толстенькой девушке с веснушками. Некрасивой. Да еще, к сожалению, с диабетом. И все изумились и смеялись, и снова приписывали эту женитьбу нарциссизму — дескать, за счет некрасивой полной девушки он свои комплексы удовлетворяет! Завел себе домашнее животное! А мне этот доктор рассказал, что эта Лизонька — она единственная интересовалась, как доктор себя чувствует. Не устал ли. Что на работе было. Как он к маме в деревню съездил и как мамино здоровье — у мамы тоже диабет. Что ему снилось. Что он хотел бы на ужин съесть; и вообще — что он любит из еды? Он, видите ли, был этой Лизоньке интересен. Она с ним про него разговаривала. И звонила просто так, узнать, как дела? Не с целью встретиться, хотя встретиться — это очень хорошо и радостно. И всегда говорила: я тебя люблю, мой хороший! Просто так. Вот и он полюбил и женился. И меня это ни капли не удивило, ведь я дружила с этим доктором много-много лет. И он был отличным другом всегда. Кто способен на дружбу — тот способен на любовь. Это закон. Только нарциссом был вовсе не он, разумеется. А эти красивые девушки, которые говорили только о себе. И ни разу — ни разу! — ни одна не спросила, что он любит. Где его мама. Где папа. Что ему снилось. И не устал ли он на работе? Вот и вся простая история. Дружат и живут с теми, кто интересуется нами. А от нарциссов, действительно, отходят подальше. Ни одна из этих девушек, кстати, так и не вышла замуж, по крайней мере, те, кого я знаю. Хотя они все еще красивые. Седину ведь можно закрасить, а морщины — разгладить. И продолжать говорить только о себе…
Лучше страдать самому, чем видеть боль мамы.
Как много верящих, что они верующие!
Она ломалась и ломилась завершая облом,
Она курила, материлась (сквернословила ртом)
Шептали бабушки: — «Стерва, покуражилась вновь!»
Но он пришел, самый первый, подаривший любовь!
Мне вот интересно- как я буду работать после шестидесяти, если в 37 пошла в кладовку и забыла зачем?
Нет в человеческих устах правды. Их жизнь приспособленна под себя.
Зарплата — это материальная помощь неумеющим воровать
Мир полон безумцев; если не хочешь на них смотреть, —
запрись у себя дома и разбей зеркало.
Месть подносила злые подсказки,
Память желала счастья и ласки,
Месть плесневела в выборе ложном,
Память глотала слёзы о прошлом!
Мой бог — любовь, мне не нужны иконы.
Об этом смело, честно говорю.
Не нужно мне в мольбах творить поклоны.
Любовь во всём. И я по ней живу.
Любовь в глазах доверчивых ребёнка —
Не обмануть, не бросить, не предать.
Любовь в лучах зари звучит негромко.
Любовь сильнее смерти может стать.
Звучит прекрасной музыкой и песней
И греет добротой, теплом души.
Я верю, что найдётся в каждом сердце.
А если гаснет, то ровней дыши.
Мне не нужны посредники и судьи,
Ведь бог живёт внутри меня самой,
Он свят и чист, он светел, неподсуден
И не нуждается, чтоб кто-то стал рабом.
Сияет он внутри прекрасным солнцем
И растворяет горести и страх.
Живёт в улыбке он и совестью зовётся.
И будет жить, пока живёт любовь в веках.
Как из маминой, из спальни
Убегает со всех ног,
Возжелавший секс оральный,
Экстремальный хренорог!
Мне не понятен мир, где вместо любви слова.
Там не поступки важны, а вечные бла бла бла …
Страсть заменил суррогат, пошлости нет конца.
Верность нечасто храним …
Так что ж мы хотим от Творца?