В момент спасения от греха наша жизнь освящается.
Романтика зачастую обезоруживает. Мы становимся слабыми.
Дружба качается - разнятся интересы,
любовь кончается - не живут вместе!
-Знаешь поговорку, как женщина становится другом? Знакомая-любовница-друг.Так вот теперь мы с тобой друзья. Разве тебе этого мало?
«Своеобразный способ приобретать друзей»,-подумал Эпифанцев, а вслух сказал:
-Ну что ж, давай будем друзьями.
Писать не нужно много. Можно позвонить, сказать - я жду! И в двух словах весь смысл.
Не нужно изводить листы бумаги, чтоб мысль кому-то донести. Достаточно одной строки.
Вшивый мечтает о бане
Нищий о деньгах
Всё хорошо на экране
И живёт народ в долгах
Я смотрю на рай и цепенею…
Злой неон витрин, «ядрёна мать!»
Эльдорадо, Мега и Икея,
Если б знал, не стал бы помирать.
Голозадым прибыл в это братство,
Нет былой зарплаты за «бла-бла»
Ум и все душевные богатства
Растерял в просмотре «Дома-2»
Лишнее время не бывает свободным, а свободное - лишним.
Если Вы кого-то обвиняете, не нужны ни ложь, ни издевательства.
Если Вы кого-то обвиняете, предоставьте только доказательства!
За окном стемнело.
Сквозь раму зимнего окна, вечер присылает новогодние улыбки, а звезды освещают твой путь к переменам. За одинокой луной кроется самая настоящая зимняя магия, которую отражают сотни тысяч окон.
Я рассматриваю разноцветные огоньки гирлянд. Они зажигают внутри надежду на спасение светлой стороны души. Верю, что именно сейчас в людях просыпается лучшее. Под вечерним светом зимних фонарей, снег превращается в серебро. Воздух обретает хрустальную красоту. Дышу и насыщаюсь звоном с небес, обретаю свободу, где-то внутри.
Я люблю эти долгие вечера за искренность и чистоту помыслов. За откровенность и наготу белого, за пленительность снежинки, тающей в руке. За песни души, хранимые холодами.
«Неисповедимы пути Господни»
Моисей
- В моей картине «Шумный день» в роли подростка снялся 23-летний Олег Табаков. В день сдачи картины министру культуры Екатерине Фурцевой автор сценария Виктор Розов сослался на то, что плохо себя чувствует. И в просмотровом зале министерства нас оказалось трое: Фурцева, руководитель Главкино Сурин и я. Екатерина Алексеевна смотрела на экран, а я смотрел на Екатерину Алексеевну. Она улыбалась, смеялась, но, когда зажгли свет, сказала: «Не принимаю вашу картину!» - «Почему?!» - «Да потому, что с экрана идет ругань: „Все Фиры и Веры - дуры без меры!“ Вы что?! Во всех школах завтра так мальчишки будут дразнить девчонок! Думайте, как эту сцену убрать».
Я стал спорить. Сурин своим большим башмаком под столом наступил мне на ногу, стал давить, сделал суровое лицо. Фурцева - член Политбюро, на демонстрациях люди шли под ее портретом, как под иконой! А я осмелился спорить. «Пригласите первого секретаря ЦК комсомола Павлова! - приказала Фурцева. - Посмотрим, что скажет комсомол».
Судя по всему, Павлову доложили мнение Фурцевой. Он ни разу не улыбнулся! «Екатерина Алексеевна, это просто какая-то итальянская картина! Если переименовать всех героев на итальянский лад…» Я опять стал спорить. А Сурин - жать мне на ногу.
Фурцева сказала: «Пусть Демичев посмотрит. Посмотрим, что скажет партия». Петр Демичев - первый секретарь Московского горкома партии. Реагировал Демичев на происходящее так же, как и Фурцева. По окончании положил руку мне на плечо: «Замечательная картина!» С «партией» Фурцева спорить не стала. Но в присланном заключении нам было все же предложено убрать «дур». Розов нашел эквивалент помягче: «Все Фиры и Веры - глупы без меры!» Картина «Шумный день» имела шумный успех. А Олег Табаков не просто прославился на всю страну - стал олицетворением борьбы с мещанством! В картине его герой отцовской саблей крушит дефицитную мебель.
Для карьерной лестницы перила не предусмотрены.
Видишь, не выросло то, что посеяно.
Не переписаны черновики.
Смотришь ты вдаль слеповато-растерянно.
Только погасли твои маяки.
Нечего ждать; все ступени исхожены.
Гулкое эхо всё тех же шагов.
Ты опасаешься мыслей непрошеных.
Ты запираешь свой мир на засов.
Ты замыкаешься в этом неверии,
Наглухо душу свою застегнув.
Только не ходят в закрытые двери.
Только ушедших уже не зовут.