Предлагаю любое первое слово в разговоре считать «приветом».
А вы никогда не замечали, как сильно нас продвигают люди, которые изначально раздражают?
У меня настойчивое желание потерять связь с реальностью. Впасть в того рода безумие, в котором не слюна капает с безвольного подбородка, но звучит музыка. Гремит, ликует, торжествует. Нет, не та музыка, которая плывет в уши извне, а та, что звучит изнутри, вылетает рывком из твоих собственных ушей, из рта, из глаз - всей силой разбивая твою дышащую грудь о тамтамы неба. В то безумие, заставляющее локтями ломать прибитые к коже доски привычек, повадок и поводков, паводком разливаясь вширь. В то безумие, когда ты снимаешь костюм, поднимаешься из-за стола, встаешь на стол и яростно орешь в стену. Или хохочешь посреди площади, задрав лицо к небу, потому что сердца коснулся жар крайней, предельной точки терпения. Безумие любить и ненавидеть - не оглядываясь, безумие непривычных действий или слов, безумие резко оголившейся, ставшей бессистемной жизни. Я хочу впасть в безумие, впасть в реки, впасть в руки. Я хочу выпасть из календаря и расписания остановок. Меня останавливает только понимание того, что обратной дороги не будет. Пока что останавливает. Пока что…
Людей бросают именно из-за того, из-за чего привязались к ним с самого начала.
Пытающиеся изменить друг друга расстаются, способные развивать - остаются вместе…
Мужчины - они, как Бог: достаточно в него просто ВЕРИТЬ и он сотворит, для тебя, чудо. А если чуда не происходит, значит вера твоя - ФАЛЬШИВА!
Счастливые концов не отдают.
Не задержала. Не молила.
Собрав в себе остатки сил,
На все четыре отпустила,
Кто в расставании спешил…
Я знала то, что будет трудно…
И буду долго забывать,
Терять себя по серым будням,
Шаги по комнатам считать.
И билось сердце быстро-быстро…
Сдавала лишь в ладонях дрожь,
Я отпускала, то что близко,
Себе вонзая в спину нож.
Не задержала. Не молила…
И вслед не крикнула: «Постой!»
Себя одну во всем винила,
Ты слишком глупый выбор мой…
Свела на нет пути к возврату,
И научилась не прощать!
Любовь - предательством распята!
А боль - нет смысла возвращать…
Есть люди, что меняют убежденья
Как флюгер - от любого дуновенья.
И, слушая, о чем они толкуют,
Легко понять - откуда ветер дует.
Говорят /но еще не точно/, что никто не уйдет живым. Все заканчивается точкой, как отверстием пулевым. Смотришь - край обожженный алым обведен, в глубине листа отпечатками пальцев стала наша общая пустота. Будет следствие под предлогом - заключив составной союз, я успею сказать о многом, но не выдать, чего боюсь. Разгадают и шифр, и почерк, письма выправят под стеклом. А боюсь я не этих точек, а написанных прежде слов. Безоружными /суть - простыми/, слишком смертными /бог с тобой/, если выстрелить - кто остынет первым, выдержав эту боль? Все свободны, никто не пленник, участь избранная легка. Наказанье за преступленье - отлучение от курка.
Но ирония в том, что прочно слиты, связаны - держат швы.
За поля, за черту, за строчку ни один не уйдет живым.
Десятки идущих мимо.
И каждый своей дорогой
Несёт кусочек солнца.
Сияет
Какие они красивые,
Эти весенние люди.
Глазам услада.
Внезапно
там где солнце в прозрачном подрамнике
разукрасило темный эскиз
пробираясь сквозь узкие ставенки
по обоям карабкаясь вниз
там, где зеркало мутное дымное
каждым утром встречает рассвет
чей то лик в амальгаме картиною
проступает в старинный багет
теплый воздух колышется охрою
запах кофе царит в тишине
спорит дым с беспокойной эпохою
горкой книг на дубовом столе
.в этот мир я вхожу каждым вечером
в свете лампы сижу до зари
в темном кресле луною подсвеченном
растворяюсь глотком тишины…
и витаю в обличье невиданном
словно призрак-ни кем не учтен
среди строк теплым дымом пропитанных
и портретов забытых имен
в лабиринтах старинного зодчества
легким звоном пою в хрустале…
…я рифмую свое одиночество
оживляя его в каждом сне…
жизненный опыт это не фляжка… эта вода в ней… которую ты пьешь…
Правильные рецепты. Их нет.