Не зарасти бы по горло своей циничностью.
Не раскидать бы любовь по стихам и странам.
У меня ее ограниченное количество -
невероятно
мало.
Иногда из карманов узких любимых брюк
я достаю несколько грамм
чувств.
Я люблю тебя.
Или же не люблю?
Я молюсь на тебя.
Или же не молюсь?
И второй уже день
в сердце моем припрятано
горько-сладкое чувство собственного ничтожества.
У моего душевного аккумулятора
сходит шестая кожица;
и под горлом разливаются стыд
и жжение,
мои флаги разорваны и приспущены.
Любовь для меня - истинное унижение,
как стрелять в лежащего
и безоружного;
как красть у нищего и бездомного,
объедать голодного
и отринутого.
Мои флаги приспущены и разорваны,
а душа - вывернута.
Это проще людей, эффективнее волшебства:
не тянуться к чужому, не путаться, не спешить.
Если жизнь превращается в слово - не верь словам. Говорящим без дела своей не давай души.
Это проще простого - угадывая родство по каким-то чертам, очевидным для вас двоих,
захотеть и решить называть человека «свой» и позволить ему тебя называть своим.
В этом мире мейнстрима, где каждый второй - не в ритм, каждый пятый - красиво пойман на тонкой лжи,
делай все, что ты хочешь, но только себе не ври про таких, кто в тебе рождает любовь и жизнь.
В нашем небе опять распускаются облака, словно вишня цветет, белоснежно зовет апрель.
Я ждала тебя издалека и наверняка. Если можешь все это - приди и меня согрей.
Это проще людей, не живущих своим умом, от фальшивости будней сбегающих прочь с ума.
Приходи в мои руки, как будто пришел домой.
Становись моим домом, придя меня обнимать.
любовь
Нюансы Стиля Ню А сила даёт спокойствие.
Так снежный, могучий барс не будет напрасно дергаться, рычать и терять достоинство,
исполненный высшей гордости мерцающих хищных глаз.
Скользящий лесными тропами за лёгким клубком Луны, укрытый во тьме отрогами,
он может позволить многое - к примеру, следить за Богом, но - расчетливо - со спины.
Подолгу тревожно скалиться, готовясь тайком к броску.
Покуда Луна не скатится ягнёнком в страстну’ю пятницу - в контексте звериной матрицы,
зажатой в капкане скул.
И жертвою расшифрованной без нудной морали притч. Словами не обусловленной,
но смыслом нафаршированой -
Любовь с животом распоротым, как прежде, не фарс, не кич.
А плата за НАСТОЯЩЕЕ - единственный злой рубеж, который пройдёшь - обрящешь, но…
Звериный инстинкт навязчиво твердит тебе древним пращуром: «Не впустишь - пока не съешь…»