Волны мягкого света кружат,
Разделяют стороны цвета:
Черный- строгость, изящность линий,
Светлый - легкость
И мягкая нежность рассвета.
И среди кипящей толпы,
Среди медленных вспышек
Из разговоров,
Ты идешь,
Разгоняя объятия тьмы
своим внутренним ярким светом.
Замирает листва, ветерок
Не шумит,
Даже тени Тобой очарованы.
Ты идешь,
А сердце мое и душа звенят
В такт мелодии,
Что дарят Тебе далекие звезды.
Ты с прогулки идешь
Не сама,
Да и я - не с Тобою вместе.
Рвется сердце, рвется душа
Словно в клеть заперта,
Но я остаюсь на месте.
И сквозь сплетения света
И тьмы,
Сквозь тишину
И мягкую сеть разговоров,
Я незримою тенью
Тебя провожу
Мое любимое, нежное Солнышко…
Развод - это начало новой жизни!!!;-) Это я теперь точно знаю)))))
ТАМ, ГДЕ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ СВОБОДА И НАЧИНАЕТСЯ НАСИЛИЕ, ТАМ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ ЛЮБОВЬ И НА ЁЁ МЕСТО ПРИХОДИТ ЗАВИСИМОСТЬ И ЁЁ СПУТНИЦА НЕНАВИСТЬ.
Свобода… И вроде бы свободна, и делай все что хочется. Но отчего же так паршиво на душе и постоянно плакать хочется… все просто, потому, что это не свобода, а просто одиночество…
Не любите девушек - врачей, они говорят:"Следующий!"…
Не любите девушек - продавцов, они говорят:"Встань в очередь!"…
Любите девушек - юристов, они говорят:"Решение окончательное и «обжалованию не подлежит!»:))))
Признание в любви по-медицински))
Гиперчувствительность замедленного типа
И не помогут фенкарол и тавегил.
Ты мне больней кишечного полипа,
Ну почему тебя я полюбил…
Пароксизмальная моя тахикардия,
Что не купирует сердечный этмозол,
Неизлечимая ты церебропатия,
Ты - внутривенный морфия укол.
Как пациент с рефлюкс-эзофагитом,
И как таксист со справкой «геморрой»,
Я как студент с хроническим гастритом
Всё мучаюсь и мучаюсь тобой.
Ты - язва с перфорацией на душу,
Вновь задыхаюсь, как астматик с аспирина,
Но твой покой никак я не нарушу-
Ведь регулируешь мой синтез гистамина.
Ты - постоянство моего гомеостаза,
И хуже желчекаменных болезней
Без профилактики от уролитиаза,
Ты - кислорода для меня полезней.
Не вырезать мне, как аппендицит
Тебя из сердца, рваного амуром,
И не убрать, как пункцией асцит,
Не обработать деохлором с первомуром.
Мне не залить страданья этанолом
И не поможет ингаляция эфира,
Не успокоить сердце корвалолом,
Ах если бы. меня ты. полюбила.
Во имя единственной встречи
Не шутят такими вещами,
Но каждой прожилкой в судьбе
Я верю: меня завещали
На этой планете тебе.
Друзья, что надежными были,
Немногая наша родня,
Те двое, что прежде любили -
Тебе завещали меня.
Твое неразгаданно ИМЯ,
Неведомы место и срок,
Но все же предсказано ими
Скрещение наших дорог.
И крепко смыкались их плечи,
Меня заслонив от беды,
Во имя ЕДИНСТВЕННОЙ встречи,
Покуда отсутствуешь ТЫ.
Бери же любовь! И печали
В смятенной душе не таи…
Меня, как огонь, передали
В неловкие руки твои!
Только человеческое тепло придаёт смысл каждой минуте жизни! Редкое, как розовые бриллианты, ценное, как сама жизнь-тепло, которого никогда не бывает много и никогда не бывает достаточно!
ОХ УЖ ЭТИ ДЕВЧОНКИ !
Вставай, любовь моя, подъем!
Сейчас гулять с тобой пойдем.
Давай, с кровати ты вставай,
Свои трусишки надевай.
Смотри, на улице весна,
Теперь нам шуба не нужна,
Уж скоро птички запоют…
И весь балкон нам обосрут,
От них не деться никуда…
Да ну, вставай же, ты, балда !
И так всю зиму проспала.
Чего ты хочешь? Ну дела !
Вот это новость, я тащусь,
Ну черт с тобою, остаюсь.
Нет, хватит дурака валять -
Пойдем, родимая, гулять !
Ну что ты смотришь на часы?
Короче, одевай трусы.
Вставай-вставай, пошли гулять,
На грязь и лужи наплевать !
На улице погода - класс:
Капель и солнце светит в глаз.
Сирень, наверно, зацвела…
Ну что ты бедра развела?
Ты видишь, я уже сержусь…
О боже, я не удержусь…
Но ведь на улице цветы !
О-о, теплая какая ты…
А дальше было как во сне:
Забыл я на фиг о весне,
Забыл о солнце и траве
И все смешалось в голове…
Исчезло все. Остались вновь
Лишь мы с тобою и ЛЮБОВЬ !
Увы, все женщины похожи,
И вряд ли что мы сделать сможем:
Мы словно бантик для котят -
Играют с нами, как хотят !!!
Иногда любовь дает нам пощечину. И даже если это не впервые, каждый раз это одинаково больно. Любовь никому не делает скидок. Это дело, в котором опыт ничего не значит. Хорошая пощечина в 20 лет ранит также, как и пощечина в 60.
(Инструкция по применению (Manuale d’am3re))
13 ФРАЗ О ЖИЗНИ от Габриэля Гарсиа Маркеса:
1. Я люблю тебя не за то, кто ты, а за то, кто я, когда я с тобой.
2. Ни один человек не заслуживает твоих слез, а те, кто заслуживают, не заставят тебя плакать.
3. Только потому, что кто-то не любит тебя так, как тебе хочется, не значит, что он не любит тебя всей душой.
4. Настоящий друг - это тот, кто будет держать тебя за руку и чувствовать твое сердце.
5. Худший способ скучать по человеку - это быть с ним и понимать, что он никогда не будет твоим.
6. Никогда не переставай улыбаться, даже когда тебе грустно, кто-то может влюбиться в твою улыбку.
7. Возможно, в этом мире ты всего лишь человек, но для кого-то ты - весь мир.
8. Не трать время на человека, который не стремиться провести его с тобой.
9. Возможно, Бог хочет, чтобы мы встречали не тех людей до того, как встретим того единственного человека. Чтобы, когда это случится, мы были благодарны.
10. Не плачь, потому что это закончилось. Улыбнись, потому что это было.
11. Всегда найдутся люди, которые причинят тебе боль. Нужно продолжать верить людям, просто быть чуть осторожнее.
12. Стань лучше и сам пойми, кто ты, прежде чем встретишь нового человека и будешь надеяться, что он тебя поймет.
13. Не прилагай столько усилий, все самое лучшее случается неожиданно.
(Габриель Гарсиа Маркес)
Аскитрея Тритоновна
Жили-были три брата: Дадон, Балдон и Иван. Не так, как в старину - старший умный, средний так, а последний лишь дурак, нет - эти все три были равно нулёвые дураки. Один деньги считает, другой книжку читает, третий сидит на завалинке носки вяжет. Жили не тужили, и вдруг посетила одновременно всех троих одна мысль: что ж это, братцы, мы до сих пор всё холостые? Давайте-ка, приищем себе спутниц жизни. Бросили они свои занятия, и пошли один направо, другой налево, а третий - куда глаза глядят.
И вот, шёл-шёл старший брат по полю, видит - дом, не дом - сундуки громоздятся до самого неба. А между тех сундуков сидит красна девица Купёна Митрофановна, бутерброд с чёрной икрой кушает. Посватался он к ней, и как только она бутерброд докушала, тотчас получил согласие. Взяли они все сундуки с приданым, и пошли домой.
В то же время, шёл-шёл средний брат по лесу, видит - дом, не дом - шкафы с книгами стоят высоченные, в облака упираются. А между тех шкафов сидит бледна девица Мудрёна Мараткановна очкастая, двадцать пятый том «Трансцендентальной парапсихологии» читает. Посватался он к ней, и сразу получил согласие, даже дочитывать не стала. Взяли они все книги в качестве приданого, и пошли тоже домой.
Также и младший брат, шёл-шёл, куда глаза глядят, и забрёл, естественно, в болото. Сыро, противно, комары кусают. «И что за блажь - жениться? Сидел бы дома на завалинке, вязал бы носки. А сейчас возьму какую-нибудь стерву, будет приставать: иди туда, иди сюда…» И вдруг видит - сидит лягушка среди кувшинок, квакает. «Во! Возьму-ка я лягушку. Посажу в огород, пусть жуков ловит». Стал он к ней свататься: «Здравствуй, Аскитрея Тритоновна», - и всё такое прочее. Лягушка на него глаза выпучила, квакать перестала и говорит человеческим голосом:
- Ты, Вань, что, сдурел совсем? Или сказок начитался? Я ведь простая лягушка, деревенская, а не какая-нибудь там принцесса Диана! У меня, слава Богу, и папа Тритон, и мама Жаба живы-здоровы, в соседнем болоте квакают.
- Ну пойдём, Аскитреюшка, - я тебе на зиму носок свяжу, тёплый, хороший, будешь в ангорском пуху зимовать!
- Да пошёл ты куда подальше со своим носком. Скажи: дашь жуков в огороде ловить?
- Да сколько хочешь! - На том и сошлись.
Посадил Иван младший брат лягушку в свёрнутый кульком кувшинный лист, и понёс домой безо всякого приданного.
А в это время старшие братья привели домой своих невест, сундуки-шкафы расставили, свадьбу быстренько сыграли, и вот, солнышко закатилось, соловей защёлкал в кустах сирени… Начали они приступать, каждый к своей мегере, с законными требованиями известного деликатного свойства.
- Охолонись, милой, - молвит Купёна своему Дадону, - сперва дело, а баловство потом! Давай-ка ты, пересчитай сначала, как следует, приданное, а то, боюсь, у нас баланс от свадебных издержек пошатнулся.
Делать нечего, застегнул он штаны и сел за счёты. «Во, влип», - думает.
- Ах, какой вы грубый, - молвила очкастая Мудрёна своему дураку, - разве вы не знаете, что интеллектуальная симфония должна превалировать над сексуальным инстинктом? Давайте-ка вы сначала займитесь проверкой по каталогу, не утратили ли мы какой-нибудь брошюры в катаклизмах бракосочетания.
Делать нечего, пришлось не солоно хлебавши садиться за каталоги. «Ах ты, змея очковая», - думает.
Так и застало их радостное утро. А тут, как ни в чём не бывало, шлёпает в грязных сапогах младший брат, насвистывая «Во саду ли, в огороде…»
- Вот моя невеста, Аскитрея Тритоновна, прошу любить и жаловать! Будет делом заниматься - жуков в огороде ловить. - Выпустил лягушку из кувшинного листа, и сел по своему обычаю на завалинку носки вязать.
Старшие братья от зависти аж почернели. «Вот извращенец, - шипит один, - порвёт он её когда-нибудь, помяни моё слово». Другой скрежещет зубами: «Пустил нечистую тварь в огород, теперь оттуда ничего жрать нельзя».
И так пошло у них изо дня в день. Шуршат на пару гроссбухами и каталогами, и на бедную Аскитрею зубы точат. А Иван, ничего не подозревая, сидит себе на завалинке, вяжет носки и песенки поёт.
Налетали ветры бурные, наползали тучи чёрные, поугасли звёзды частые, не видать и ясного месяца… Переступило за полночь, и пошли злые братья на страшное разбойное дело. Отыскали в огороде бедную лягушку, на один камень положили, а другим прихлопнули - даже пискнуть, страдалица, не успела.
День, другой - замечает Иван, что вроде кваканья Аскитреина из огорода не слыхать. Не случилось ли чего? Пошёл туда. Увы, случилось - видит посреди огорода следы страшного преступления. «Ой, люто!» - заплакал Иван. Ведь он хоть и дурак был, а сердце имел жалостливое, не то, что некоторые умные. Положил, чего осталось от лягушки, в коробочку, и похоронил честно под плакучею ивой. Сел обратно на завалинку и дальше носки стал вязать, только не поёт, а вздыхает.
Тем временем, шли мимо калики перехожие, направляясь во святой град Ерусалим. Старший брат их, дармоедов, прогнал, средний же их, суеверов, обличил, а младший Иван дал им по паре тёплых носков и просил за свою покойницу помолиться: сердце-то у него жалостливое было, и в семинариях он, дурак, не обучался. Надели калики те носки и мигом добежали до Ерусалима. Сразу - бух лбом об Святую Землю и хором затянули «со святыми упокой». Услыхал их Господь Саваоф и сразу послал Архангела Гавриила с большим кувшином живой воды под плакучую иву. Полил там Архангел всё как следует, и вышла из-под ивы Аскитрея живая и здоровая уже не лягушкой, а симпатичной девицей в зелёном сарафане. Поблагодарила вежливо Архангела и побежала к Ивану здороваться. То-то было радости! Созвали гостей и сыграли весёлую свадьбу. Купёна Митрофановна им сундук с приданным подогнала, Мудрёна Мараткановна шикарную «Книгу о вкусной и здоровой пище» презентовала, и зажили молодые в любви и согласии.
А злых братьев на той свадьбе не было, и вот почему. На обратном пути Архангел Гавриил огрел их пустым кувшином по голове, и враз перепутали они все гроссбухи и каталоги, так что ничего стало не разобрать. Жёны ихние, разъярившись, прогнали дураков с глаз долой. Куда они потом делись - неизвестно, но поговаривают, что где-то в чужих краях монастырь основали, говорят, очень строгой жизни…
На том и сказке конец, а кто понял - молодец.
Конечно, я его забуду, когда наступит жаркий май.
Как забываю я простуду, абонементы на трамвай,
как забывают люди лица, дома, проспекты, имена,
какая в томике страница, в каком году была война,
какой вагон метро из центра, любимый запах у духов,
сроки подачи документа, стуки любимых каблучков,
название и цвет машины, где спрятали свои очки,
давно забытые причины, в детстве любимые значки,
слова любимой песни мамы, дату рождения сестры,
анализы, кардиограммы, и независимость страны.
Перевести забудут время, перезвонить кому-то там,
о чем их мучили сомненья, зарядку делать по утрам,
забудут дату годовщины, время свидания в кино,
какие нравились мужчины, как по-французски «кимоно».
Как все на свете забывают, как убивают боль в себе,
до свадьбы раны заживают, приходит осень в сентябре.
И все те лица, даты, время, проспекты, улицы, дома,
Как целовал тебя он в темя, когда закончилась зима,
Как сладко таяла в объятьях, какой был запах у волос,
Что рисовала на запястьях, какой его пугал вопрос.
Забуду все, что нас связало, и от чего потом рвало,
Ты- не любивший одеяло, а я -любившая тепло.
Женщина, скорее всего, простит вам, если вы поторопили события, но никогда, если вы не воспользовались данным случаем.
Помнишь, обещала быть счастливой? Наблюдай!