В левой руке ее спрятано утро,
в правой руке спрятан вечер.
И если путь к ее сердцу из перламутра,
то я подозреваю, он млечный…
Нельзя заставить человека взять и разлюбить вас, не позволив возненавидеть.
Клоун Боря любил воздушную гимнастку Лизу. Он мог часами смотреть на ее полеты под куполом, мечтая о том, как она обхватывает его тело крепкими ногами.
Воздушная гимнастка Лиза не любила клоунов. Особенно клоуна Борю, чье лицо, по ее мнению, становилось еще глупее после того, как он снимал грим. Воздушная гимнастка Лиза втайне любила укротителя Хлыстова. В ее мечтах они занимались любовью на жесткой соломе в клетке. Хлыстов не снимал своих кожаных брюк и таких же длинных ботфорт. Он был жесток и бил гимнастку Лизу своей плеткой. От этих фантазий у Лизы кружилась голова, что было небезопасно для ее профессии.
Укротитель Хлыстов действительно предпочитал кожаную одежду и порой не снимал ее даже на ночь. Однако вместе с тем его душила страсть по дирижеру оркестра Свистунову. Выступая на манеже, укротитель Хлыстов снизу не видел музыкантов, только спину дирижера. Фрак дирижера Свистунова был несколько маловат, и его шлицы топорщились в стороны, оголяя толстую попку. От этого зрелища укротитель Хлыстов терял концентрацию, что было чревато при его профессии.
Дирижер Свистунов не считал себя педерастом, хотя для того, чтобы занять должность дирижера в цирке ему однажды пришлось пойти на компромисс. Дирижер Свистунов склонял к близости толстую виолончелистку Жанну. Дирижируя, Свистунов не мог оторвать взгляд от ее огромной груди, которая терлась о гриф виолончели в такт движениям смычка. В такие моменты он представлял себя на месте виолончели и от этого переставал двигать руками, что вводило в замешательство музыкантов.
Виолончелистка Жанна, подобно многим полным женщинам любила мужчин худых. Таких в цирке было не мало, но она все больше склонялась к иллюзионисту Гуперфильду. Виолончелистка Жанна представляла их вместе за поеданием жареного кролика, которое сопровождалось возлиянием так любимого ей пива. Трапеза завершалась шумной оргией, во время которой костлявое тело Гуперфильда входило глубоко в Жанну. Думая об этом, Жанна крепко сжимала смычок и фальшивила так, что дети в первых рядах начинали плакать.
Иллюзионист Гуперфильд уже давно был импотентом. Скрывая свой недостаток, он бойко ухаживал за юной эквилибристкой Яблочкиной. Во время представлений одним лишь взглядом он поднимал платформу с «Жигулями», а вот заставить приподняться на несколько сантиметров часть своего же тела он не мог. От обиды у него дрожали руки, и он ронял колоду карт, спрятанную в рукаве. Зрителям было смешно.
Эквилибристке Яблочкиной были приятны ухаживания импозантного Гуперфильда, в особенности то, что он никогда не позволял себе ничего лишнего. Это было особенно важно, когда эквилибристка Яблочкина накачивалась алкоголем, и ее беспомощным положением мог воспользоваться кто угодно. Именно так и сделала в свое время ее подружка дрессировщица Бубенчикова. После этого Яблочкина в память о «потерянной невинности» напивалась уже каждый день и ее тошнило прямо во время прохождения по проволоке, за что ее выступление в труппе прозвали «блюющая под куполом».
Дрессировщица Бубенчикова делала номер «кошачья чечетка». Однако у нее была аллергия на кошек и, при приближении к своим питомцам, у Бубенчиковой начинали чесаться нос и глаза. Жестокий директор цирка Жульдини до слез смеялся над ее мучениями, называя происходящее «кошачьей чесоткой». Она ненавидела директора, но все равно спала с ним в надежде, что ей разрешат поставить новый номер с мышами.
Директор Жульдини изображал из себя итальянца, хотя все знали, что он просто старый еврей. Он не любил никого, кроме себя. Его мучили геморрой, слабые сборы и измены молодой жены. Жена истерически смеялась глупым шуткам клоуна Бори, и при этом в ее глазах Жульдини замечал искорки. Жульдини не имел доказательств, но был уверен, что она изменяет ему.
После недолгих раздумий директор цирка решил убить клоуна, испугав слона в тот момент, когда мимо него проходил Боря. Слон, которого в детстве много били, увидев перед собой директора с мышью в руке, резко сдал назад и сел на Борю.
После этого директор Жульдини оставил в покое Бубенчикову и разрешил ей делать новый номер с мышами.
Та на радостях устроила Яблочкину в клинику и уже через месяц та пила только кефир, поселившшись с Бубенчиковой в одном вагончике.
Иллюзионист Гуперфильд, потеряв «прикрытие» в виде Яблочкиной, откликнулся на призывы виолончелистки Жанны.
Купаясь в лучах любви, Жанна сильно похудела.
Дирижер Свистунов потерял интерес к похудевшей Жанне и завел головокружительный роман с укротителем Хлыстовым.
Хлыстов не смог сохранить в тайне любовь с дирижером, чем вызвал отвращение у воздушной гимнастки Лизы.
Лизе надоело вечно висеть под куполом и она, соблазнив повеселевшего директора, стала главным администратором цирка.
Дела у цирка пошли лучше и их даже пригласили на гастроли в соседний город.
На лишние деньги можно купить только лишнее.
Но вот беда, то, что купить порой может и хотелось бы (любовь, счастье, успех, любимого человека), купить абсолютно невозможно.
Ну если только вы не женщина, которая любит деньги. Но тогда и эта стерва ЯВНО любит деньги больше чем тебя. И тогда за деньги продаётся и любовь тоже. Особенно, когда и не было её.
Если ты недодаешь женщине внимания, она будет искать его от других, если недодаешь любви - будет искать её на стороне. Но если ты сполна даешь ей всё это, она - даже среди толпы самых очаровательных мужчин - будет искать только тебя.
Любовь - не Бог. Но Бог и есть Любовь.
И парадокса в этом - никакого.
В привычном обобщении двух слов,
Мы забываем, здесь - НЕ ДВА в одном,
Здесь ВСЕ В ОДНОЙ, в незыблемой основе.
(Николай ЛЯТОШИНСКИЙ)
Умоляла «Помоги мне»
и просила «Увези»…
ты в то время в параллельной
говорил всем о любви…
билась насмерть, умирала,
возрождалась, и опять-
среди снега, среди вьюги
«Надо, надо подождать»…
да не жду тебя - забыла!
успокойся и отстань!
то, что я тебя любила,
было фарсом, так и знай.
Так и хочется, водопадом, укрыться
И услышать журчанье воды
Попросить, чистейшей любви
Окунуться в объятья счастья!!!
Никому не дано этот мир изменить,
В море чувств существует незримая нить,
Из которой сплетается в нежность шелков
Окрыленность любви в откровеньях веков.
любовь- это не только сила, но и слабость
в ней скрывается доброта и злость, радость и грусть, счастье и боль…
это как монета, если стереть одну из сторон, то она станет фальшивой
Сегодня ты был другим.
Сегодня ты был хорошим
Ты был таким - какой ты есть
А для меня ты стал еще роднее и дороже
С тобой сегодня так было тепло
Ты делал меня счастливой
Я растворялась в тебе так легко
Ты любил меня так молчаливо.
Всегда люби. так тихо и долго.
Так чтоб никто не знал и не слышал
И всегда так меня прижимай
Словно мы и не дышим.
Только такими днями
Жить смогу дальше я Смогу ждать и верить
Что ты есть у меня!
Сегодня был день из лучших
В котором мы были дружны
И только Богу одному было видно
Как сильно мы друг другу нужны.
я обрываюсь резко, как в ураган - город стоит без света, в дощечку пьян; я в своих мальчиках не ищу изъян - я их, дрянных и порченных, возношу.
а потом вдруг так скучно - расти бурьян, и ведь не в них-то дело, ведь это я, просто надоедает варево из нытья, и потому я подолгу их не ношу; ох и накажет однажды боженька, так грешу, только ведь им же в радость вся эта галиматья, знаю - читают ведь ночью да втихаря, как я красиво и складно о них пишу.
я своих мальчиков обожаю и берегу, каждому по стишочку - весомо, звонко; я ведь люблю их действительно и не лгу, словно младенцы смешные, агу-агу, вырастут после - из ангела да в подонка; я их прощаю, конечно, пока могу, как не простить испорченного ребёнка; только пластинка надоедает - уже не то, и вот тогда-то мне нужен другой виток; я обрываюсь резко, как будто ток, и ухожу тихонько, чтоб лихом не поминали (по полу собираю открученные детали - тихо молюсь, чтоб их всё-таки не хватило, чтобы остаться был повод и починиться)
я обрываюсь резко, и в этом мне подфартило - вечна любовь, меняются только лица.
Сегодня мы друзья-
Я всё простила.
С тобой прощаюсь я,
Забудь что было.
Сегодня наш с тобой
Прощальный вечер.
Нас поворот крутой
В судьбе излечит.
Но смотришь мне в глаза
И просишь с дрожью,
Чтоб снова голоса
Звенели ложью.
Ты хочешь хоть на час
Вернуть, что было.
Но не напрасно нас
Любовь забыла.
И твой манящий взгляд
Не будет сердце,
И нет пути назад -
Закрыта дверца.
Сегодня я приду
В твой сон -тоскою,
Не будешь, как в бреду,
Ты знать покоя.
Но завтра к тебе в сон
Придет другая.
И будет сладок он Как ветер мая.
Но не забудешь ты,
Кого звал - любовью,
Ты будешь звать в мечты,
Где я с тобою.
Ты память о себе
Оставить хочешь,
Но я в твоей судьбе
Останусь дольше.
Сегодня мы -друзья
И как - будь
Я позабуду всё,
И ты забудь!!!
Там вдали, на горизонте, мреет парусник немой,
И лелеет ветер нежно паруса любви слепой.
И плывёт он, сам не зная, к берегам какой мечты,
Как безумец ищет рая в водах мёртвой тишины.
Но маяк горит надежды в океане млечной тьмы -
Будто верит, что найдёт он берег подлинной любви…
Мечтая мечт, свои, неся
Предательства свои и не мои, на шампур, одеваю
Колеса едут, дождь идет
А люди, что там люди
Скорбя, едят чужое счастье
Парят там солнца, свист ветра,
Хребет не устает нести
Ему и невдомек
Что своё он не имеет и потому, чужое уволок
А вот и перекресток
Кто куда
Налево ты Направо - я А прямо - он Чужое счастье тащит вор
Придумав свой нечеловеческий закон.
2016 06 15
schne