Он ей очень нравился. Так сильно, что она хотела подойти к нему как можно ближе, чтобы лучше узнать его натуру. Каждый день она продвигалась ещё на один шаг, пока не подошла вплотную. Она была совсем близко, так близко, что чувствовала его горячее дыхание на своей коже. Но ей казалось и этого мало. С осторожностью кошки, тихо и мягко, она пробралась к нему прямо в сердце. Так тихо, что он не сразу и заметил. Она вошла на цыпочках и очень нежно его поцеловала, каждый оторванный кусочек. Она дула на раны, гладила шрамы, очищала от всего наносного и жёсткого, всего того, что ожесточало его, делало холодным и неживым. Лечила. А потом, хорошо потрудившись и здорово устав от своей работы, просто легла там внутри, свернувшись клубочком и подумала, что никогда и низачто его не покинет. Ему нравилось чувствовать её у себя в груди, он даже как-то по- особому гладил свой карман на рубашке с левой стороны, как будто желал удостовериться, на месте ли она. Но иногда она болела, ныла и тревожила, словно заноза. Но он ни за что на свете не хотел её вынимать. Да и знал он, что бесполезно это, она только ещё глубже в него врастёт. Иногда она затихала, замирала и ему становилось страшно, а вдруг её больше нет. Тогда он начинал очень ласково просить ее вернуться. Но она всё время там была, просто не желала тревожить его лишний раз или делать больно. А иногда ей просто хотелось, чтобы он соскучился. Но куда бы он ни шёл, куда бы ни ехал, он повсюду брал её с собой, потому что тот, кто однажды поселился в твоём сердце, никогда не сможет оттуда уйти…
«Я верю в тебя!»
Любимая фраза из уст близкого человека
А он не ответит. А он не готов.
А он не охвачен силой мгновения.
И ты извиняешься за любовь
И прячешь нежные стихотворения.
Смущаешься, тихо потупив взор,
Стыдишься себя и краснеешь глупо,
Не можешь поддерживать разговор,
Цепляешься взглядом поминутно
За руки, ресницы и контур губ,
За чёлку смешную и бархат речи…
А он не заметит и этих мук.
Он пьёт до донышка этот вечер
И жизни радуется сполна.
Ты тоже рада. Но по-другому:
В тебе гуляет опять волна,
Смывая всё прожитое с дороги.
В тебе сдаётся сейчас любовь,
Проигрывая в мучениях дружбе.
То снова вскипает страстями кровь,
То гасишь её - это всё не нужно
Ему, и тебе, и вообще - никак…
Так всё неуместно… Но так красиво!
Ты чувства свои соберёшь в кулак
И вдруг обретёшь душевные силы,
Взлетишь, поднимаясь над красотой,
Над всей неуместностью этих мыслей,
Над чувством ненужным, над пустотой,
Звенящей в ответ, высекая искры…
Ты взмоешь над тихим своим стыдом,
Оставишь внизу сожалений путы.
А он не готов. Он поймёт потом,
Что ты изменилась вдруг почему-то:
Внезапно исчезла, как днём Луна, -
Естественно, вроде бы, но печально…
А ты улетишь куда-то одна,
Отбросив прощания и желания.
Но сделаешь круг - возвратись. Другой!
Он будет готов. Он дождётся. Веришь?
И ты вдруг помашешь ему рукой,
А он вдруг обнимет тебя за плечи
И скажет: «Ну где ж ты летаешь, где?!
Мне дружба твоя дорога. Скучаю…»
И ты улыбнёшься такой судьбе
И в кружки большие нальёшь вам чаю.
Он будет готов. Говорить, молчать,
И слушать, и нежиться, и смущаться,
Ресницами хлопать, душой дрожать,
Над каждой шуткой твоей смеяться,
Стыдиться, краснеть и, потупив взор,
Вдруг тоже почувствовать, что не в силах
Держаться, и смоет его волной
Безудержных чувств, и невыносимо
Захочется жить, и летать, и плыть,
И двигаться к свету, хоть вплавь, хоть небом.
Ты только посмей его полюбить.
Пусть он не готов. Он там просто не был.
Он время догонит, и ты возьмёшь
Всё то, что сейчас отдаёшь тихонько.
Да, он не готов. Но бросает в дрожь,
Когда он заденет плечом легонько
И нежно тебе улыбнется вдруг…
Как будто из прошлых жизней приветом…
Ты просто не сдайся. Он тебе друг.
Но в будущем, знаешь… не только это.
И, птицам перелетным глядя вслед,
Ты помнишь, мы просили их вернуться,
И глаз твоих безоблачные блюдца
Не знали даже, что такое «нет».
И все ветра нас облетали стороной,
А мы учились не дышать, целуясь,
И мы Любовь не поминали всуе,
Боясь, что хрустнут крылья за спиной.
(Николай ЛЯТОШИНСКИЙ)
Как мы от осени пытались убежать,
Ты помнишь, как дожди нас догоняли?
Ты помнишь, как ночами мы не спали,
Пытаясь осень, как простуду переждать?
Разлука шла за нами по пятам,
А мы скрывались от нее под пледом,
И продолжали согреваться летом,
И там, под пледом было лето нам.
(Николай ЛЯТОШИНСКИЙ)
Столько разных следствий и причин
Косят в мире женщин и мужчин.
А спасает только лишь одна -
Если на двоих любовь дана.
Говори мне нежные слова!
Не стесняясь и не сторожась,
Строгих правил, вовсе не держась -
Пусть от них кружится голова.
Прошепчи негромко их на ушко,
Или прокричи в ночную даль,
Чтоб укутали меня в цветную шаль -
Стало б телу сладостно и душно.
Распахни же сердце для меня…
Ведь душа твоя полна стихами,
Ласки и надежды и мечтами -
Так не прячь любовного огня.
Вместе полетим теперь с тобой -
За прекрасной грёзой счастья,
Упадем в желанные объятья …
И укроемся одной судьбой!
автор Людмила Купаева
Не удержала…
Тебя я, милый,
Ведь так устала -
Казаться сильной.
И отпустила…
Лети, мой сокол,
Сама застыла -
У темных окон.
Любила крепко…
Не пожалею,
Цветущей веткой -
Звездной аллеи.
Запомню это…
Себе на вечность,
Как много света -
Приносит нежность.
Останусь в круге…
Душой с любовью,
Судьбе - подруге -
Не прекословлю.
Всё, принимая…
Что мне дается,
Я понимаю -
Жизнь дальше вьётся…
автор Людмила Купаева
Странно стать чужим, когда ты умел быть частью, когда порознь казалось подобным смерти. Я все жду, когда из памяти постучатся наши строгие демоны - что мы тогда ответим? Странно быть внутри звонка - искажённый голос, словно сердца нет и не было в нас в помине. Мы пятнадцать лет с иллюзиями боролись, а потом попались в лапы случайной мине. Странно знать, что я лежу здесь, в кровавой гуще, пропускаю острые травы сквозь это лето. Убивают те, кто делал нас чище, лучше, с кем делили горький опыт и хлеб насущный, те, за кем мы так уверенно шли по следу.
Воскресенье - время верить и причащаться. Целовать детей и небо держать над нами.
Но монета в пальцах бога должна вращаться.
Да, монета в пальцах бога должна вращаться.
Монета
в пальцах бога
должна
вращаться.
Твоих мертвых прибавилось.
Как с этим жить, родная?
Мой тихий стон, душа моя из прошлого не Века,
Тоскою крик твой слышу… Как же так? И - боль…
Я оставляла в капельках тебя себя и Человека…
Себе же сбыться настоящим искренне позволь…
я не могу исправить, всё твоё с тобой уже случилось,
Разорванное небо плачет огненным дождём…
Не всё, что чаяли, и в каждой строчке, сбылось,
И не всегда «любить» обозначает «быть вдвоём»…
Не каждый смысл, рождённый из причины,
Доводит начатое до логично-важного - судьбы…
Ты не сдавайся… Помнишь? Ты мужчина!
И всё возможное заложено уже давно в тебе…
Мой крик в тиши пронизывающий и беззвучный…
Не надо так, Твоя мечта исполнилась. Ты жив.
Порою обстоятельства в дугу тугую скрутят,
И учишься как в первый день дышать… Ходить…
Но всё проходит… Время беспристрастное не лечит…
Лишь фору призрачную для судьбы даёт твоей…
Ты сбереги себя в себе… Душа лишь вечна…
И да… Не прозевай Своих распахнутых дверей.
Есть руки на которые хочется «забраться»
Но, чем больше желающих…
Тем меньше уверенности в этих руках…
(М.М.
Иногда на десерт хочется погорячей…
а ни какой то там банальный
«Тирамису»…
(М.М.
Пред тем, как разлететься на куски,
на боль в висках, на неблагие вести,
мы стали так отчаянно близки,
как два металла, спаянные вместе.
Окрестный мир ютился по углам,
став пустотой, неразговорной темой
нам - близнецам, прославившим Сиам
единой кровеносною системой.
Мы отрицали приближенье тьмы
и восславляли гордое светило…
Но как-то поутру проснулись мы -
и в лёгких кислорода не хватило.
Ни я к высокогорью не привык,
ни ты. Нас ослепили солнца блики.
О да, «Ура!» - взобравшимся на пик.
«Гип-гип-ура!» - оставшимся на пике.
Мы - не смогли экзамен этот сдать,
сползли с небес в земную полудрёму…
«Лицом к лицу лица не увидать» -
как говорил один слепец другому.
За любовь.
Ночной звонок встревожил душу
Навек покой ты мой нарушил
Зачем звонить душить молчанием
И ранить сердце воспоминанием
А я была счастливой с тобой
Я была любима тобой
Обрела с тобой свой покой
Думала на веки ты мой…
А я была счастлива с тобой
Я была ранимой тобой
Но на век забрал мой покой
Сделав счастливой другой.