Мне с тобой бы лучше разминуться,
Мимо пролететь на полкрыла…
Почему ж молюсь я той минуте,
Что с тобой нечаянно свела?
Мне с тобой бы лучше распрощаться:
После каждой встречи -
боль острей…
Почему же трепетные пальцы
Вновь я задержал в руке своей?
Разминуться б лучше, разминуться,
Чтоб душа спокойною была!..
А я всё молюсь,
молюсь минуте,
Что с тобой нечаянно свела…
Геннадий Буравкин
По жёсткому закону бытия
Кремнистым нашим не сойтись дорогам.
К чему ж твой зов, к чему тоска моя
И столько силы отдано тревогам?
Живу я бурно, в звонкий рог трубя,
Мне радость блещет радугой сквозь тучи.
Зачем же, только назовут тебя,
Я хмурю брови облаком над кручей?
Люблю в весёлом дружеском кругу
Пересыпать живых острот каменья.
Зачем же при тебе я не могу
Преодолеть невольного смущенья?
Смеётся полдень юный, золотой
Вокруг меня, не ведая печали.
Зачем же ненасытною мечтой
Я рвусь к твоей недостижимой дали?
Наири Зарьян
Зачем Вы просили творить чудеса
И звёзды ловить с потолка?
Вам было забавы на четверть часа,
Раскаянья мне - на века.
Зачем подослали царевича мне -
Цветной говорящий муляж?
Я вся прогорела в любовном огне,
А он оточил карандаш.
И пишет поэму, где искренне лжёт
Великую правду любви.
И что удивительно - вправду зажжёт
Пожар в чьей-то пылкой крови.
Лариса Васильева
Как известно, на крутом склоне легче подниматься, чем спускаться. Мне не удалось опуститься до тебя. Если для тебя это важно, может быть, ты попробуешь подняться ко мне?
Все будет так: внезапно дождь пройдет,
облепят листья тротуар, как пластырь,
а я к тебе продолжу свой полет,
ведь ты единственный мой поводырь и пастырь.
Всю жизнь переходя из света в тень
и совершая глупые ошибки,
я шел в твой солнечный и ясный день,
такой же ясный, как твоя улыбка.
Осенний ветер будет зол и крут,
он мне припомнит все, что было прежде,
и будет направлять на ложный путь,
не зная прочность крыльев из надежды.
И к перелетным птицам попрошусь:
быть может, для меня найдется место?
Молитву сотворю, перекрещусь,
и станет небо, как квартира, тесным.
Все будет так, все возвратится вновь,
покроет раны желтых листьев пластырь,
и я услышу звук твоих шагов,
единственный мой поводырь и пастырь.
(Николай ЛЯТОШИНСКИЙ)
Кто не любил на расстоянии… Тот не поймет, что значит ждать…
Ждать от рассвета до заката, Звонками, письмами дышать…
Как это, плакать, волноваться… С мечтой о встречи засыпать.
И наконец её дождаться… все это им не испытать…
А ты знаешь, я ненавижу тебя. Ненавижу за то, что не могу отпустить. Я знаю, что ничего путного не выйдет. Но каждый день я жду твоего появления. Каждый день я обновляю твою страницу и жду от тебя хотя бы одного долбаного «привет».
Я ненавижу тебя за то, что до сих пор люблю. Помню, сколько боли ты мне причинил, как тряслись мои руки, когда я в порыве злости собирала свои вещи, а ты стоял и наблюдал. Помню, как плакала, когда приехала домой и осознала все, что происходило.
Между нами не было взаимной любви. Но я любила, а ты этого и не замечал вовсе. Ты только пользовался.
Новая жизнь, новые отношения, а ты все так же в голове. На автомате обнимаю его, целую. Вроде, секс неплохой. Но в голове - ты. Сколько же боли ты причинил.
Ненавижу тебя за то, что люблю…
Я ведь не знаю, что такое любовь.
Да и никто не знает, по большому счёту.
Но что же я тогда делаю всю жизнь?
Я помню лунный свет, как серебро печали…
Он падал белой пылью, словно из окна…
Он двигался и тек, как будто по спирали…
Висела надо мной огромная луна.
Снежинки дальних звезд водили хороводы,
Земля дышала, пела и цвела.
Мне было не до сна…
Синели небосводы…
Луна меня к себе манила и звала.
Я трогала ее, касаясь подбородком.
Я гладила ее бумажно-белый нос
И шла по нежно освещенным тропкам.
Она аргентум сыпала на аурум волос.
До крика петуха она ушла задолго,
Исчезла, растворилась, растаяла во сне.
Она журчит во мне, как маленькая Волга.
Я так люблю кататься ночами на луне!
24 дек. 2014
Наталья Грэйс
ввысь закладывать виражи, пристегнулись и по-ле-те-ли.
смотришь сверху на чью-то жизнь - там занудливый сторителлинг:
кто родился, родил - и в гроб, кто, спиваясь, о вечном пишет,
раскрывая все темы в лоб, повышая накал страстишек.
ну попробуй давай забудь, как драло нас в огонь и клочья,
а не выкупил кто-то суть - время выпарит соль из строчек.
рваный ритм колючих слов хаотично кардиограмму
строит. где-то летит любовь к безнадежно счастливым самым,
одиночество под балкон пишет мелом «моя навечно»,
шпарит солнечный ацетон, марта сахарно-леденечный
растворяя хрусталь и лёд, добавляя в коктейли улиц,
геометрия вьёт и вьёт в неэвклидовом сити-улье
из задачи про точку «Б» в точку «А» серпантин дороги,
и наощупь слепой судьбе незнакомцев за лица трогать,
в полумраке ища своих, ошибаясь, но шрифтом Брайля
не напишешь, хоть как крои, монологи исповедален,
карты наших случайных встреч, шифры спрятанных переписок,
но архивы не уберечь - гильотиной бьёт биссектриса,
разрезая нас пополам, и, забившись в уютный угол,
морщась, трёшь на предплечье шрам - там, где город нас сшил друг с другом.
в пыль, в обломки, в золу, в угли, топчем прошлое. хирургию
эту к чёрту.
еще болит - это значит, что мы живые.
Про Льва и Быка
Сидели как-то вместе, в ресторане
Шикарном, Бык со Львом. Болтали там «за жись».
Красивый стол и рюмочки хрустальны,
Коньяк с вином рекой у них лились.
Играл тапёр мотивчик заунывный,
Сидят, расслабившися, мужики.
Внезапно зазвонил у Льва мобильный.
ЗвонИт жена: «Домой уже иди!»
«Да, хорошо, родная, уже еду" -
Лев отвечал покорным голоском.
А Бык, послушав эту вот беседу,
Вдруг разразился громким хохотом.
--Ты у жены под каблуком, Лев, значит?
Не царь зверей ты, даже не мужик!
Вот я с женой веду себя иначе -
Хозяин в доме. Настоящий Бык!
Лев посмотрел так на Быка сурово,
Что всё веселье охладил тот взгляд:
--Не забывай, твоя жена Корова,
А у меня всё ж Львица. Так-то, милый брат.
***
С Коровой жить вольготно и удобно,
Не требуется перед ней стелиться.
И можно делать, что душе угодно,
Но почему ж по нраву больше Львицы?
Любовь, когда она крепка,
Не одолеет быт,
Коль любит баба мужика,
Он хоть «обут», но сыт.
'Он заразил мое сердце самой страшной болезнью. Собой'.
Цинизм - лучшее противоядие от любви…
Осенний дождь, прохладный, как роса,
А мы под ним, как тонкие травинки,
И смотрят в душу теплые глаза,
Былых разлук, растапливая льдинки…
Я знаю, ты всегда меня поймешь,
В огромном поле, под огромным небом,
Не слушая завистливую ложь,
Скользящую змеиным гадким следом.
Смешны истерики неопытных юнцов,
Наивны их беззубые укусы.
Самовлюбленность не прибавит вкуса,
А караван идет, в конце концов.
Я знаю, ты всегда меня поймешь.
Поверь, мне больше ничего не надо!
И для меня есть высшая награда -
Осенний, на двоих делённый дождь.
(Николай ЛЯТОШИНСКИЙ)