Ты, как бермудский треугольник,
Какой-то властью наделён.
С тобой теряюсь, словно школьник,
Ведь я твой пленник, твой невольник
Вне расстояний и времён.
Ты рвёшь с неведомою силой
Швартовый трос и якоря.
В последний миг прошу: - Помилуй!
Мне станут верною могилой
Двух глаз глубокие моря.
«Моя бабушка говорила, что приготовление еды - это возможность поделиться своей любовью, счастьем
Ты знаешь,
я по-прежнему боюсь,
тебя вспугнуть, как бабочку с плеча,
когда сидишь ты
в золотых лучах,
и между нами проплывает грусть.
И ты задумчиво глядишь
в мои глаза,
и я не знаю, что читаешь в них,
быть может, этот не рожденный стих,
или рожденные сто лет тому назад.
Ведь одиночествам
исполнилось сто лет,
(пусть на двоих)
в апрельский день их встречи,
и не был день
в календаре отмечен,
обычный день,
без видимых примет.
И я боюсь вспугнуть тебя
с тех пор,
боюсь проснуться и развеять сон,
и прошлое вновь возвести
на трон,
а трон всё тот же - пустота и вздор.
А встречи поздние,
как поздняя любовь,
как осень поздняя, в ней горечь и надрыв,
и в ней пожар, и в ней безумства взрыв,
и удаляющийся звук
родных
шагов…
(Николай ЛЯТОШИНСКИЙ)
Я признаюсь тебе в любви.
Хоть это нынче и не модно.
И, если вспомнишь, позови,
И я приду, куда угодно.
Я признаюсь тебе в любви.
Томимый жаждой и голодный,
Закован в цепи и свободный, -
Приду, ты только позови!
Побегом молодой травы,
Нежданной перелетной птицей
Смогу возникнуть, появиться,
Смогу, ты только позови!
Я признаюсь тебе в любви!
И, словно ветер сумасбродный,
Я прилечу куда угодно!
Ты только вспомни!.. Позови!
(Николай ЛЯТОШИНСКИЙ)
Любовь - это чуть больше, чем пятнадцать минут страсти.
Банальная, но проверенная годами истина - вместе нужно быть по любви. Все остальные причины - расчет или привычка - приводят к трагедии
Люблю тебя. Любовь одна
Вступить безбоязно позволит
Стопой уверенной на дно
Могильное в неравном споре.
Любовной страстью интернет
Зовёт. Клокочущие силы
Вскипают; кровь бежит по жилам;
Жужжит, грузясь, порно-контент.
Уходит жизнь, но не любовь.
Раскрывши бабочкам объятья,
Хват Иннокентий словно моль
Летит на творческие сайты.
Любовь разбередила мысль.
Свои гражданские стремленья
Усидчиво, борзо, с терпеньем
Кропает наш канцелярист:
«Вас всех люблю! В любви топлю,
Как в кубке пенном дух и волю.
Под сенью славы воспою
Косматых двух порноактёров»…
Нас миллион на старте, дан сигнал!
Я победил, я первый добежал.
Меня уже ждала родная клетка.
Мы обнялись и получилась детка.
О сроках забыть и о цели,
Забыть про заботы и труд,
И жить, как спокойные ели,
Как тихие сосны живут.
О близкой и дальней обиде,
О боли своей позабыть.
Я здесь для того, чтобы видеть,
Я здесь для того, чтоб любить.
Дойти до светящейся глуби -
Немой полноты бытия.
А любят меня иль не любят -
Забота уже не моя.
Бороться, значит возродиться
из пепла вымученных дел,
спешу я с августом проститься,
он обаять меня успел
прохладой вод и птичьим гамом,
прелюдией ко сну, теплом…
я стала правильною дамой
под ласковым твоим крылом,
Спешить не хочется - отрадой
рассветный луг, лучи на стеклах…
ты, как всегда, со мною рядом
на всех картинах и полотнах.
Ольга Тиманова
как ты живёшь-то с личиком этим кукольным
взглядом каменным
моя королева бруклина
как тебя любят камеры
подкарауливать
как ненавидят люто, помимо прочего
вспышки ложатся нервные как пощёчины
снимают со скул румянец с таким азартом
я буду тебя на танец, десерт и завтрак
предельно сосредоточенно
моя королева - шельма, но вряд ли я буду первым восторженным дураком
мечтающим о таком
создании совершенном
у моей королевы рубины стекают с шеи
прямо под кадыком
и платье, пошитое целиком
из соблазна и искушения
Как больно отпускать учеников,
Особенно любимых, самых лучших.
Ждать остановки в шепоте шагов,
Душа, напрасными ожиданием не мучай!
И с кровью отдирая от себя
Надежду, что останется со мною.
Учиться вновь не проклинать себя.
И из последних сил вновь отпускать с любовью.
Он был так удручен, когда пришёл.
Как был испорчен тяжкою судьбою.
И без мечты шла жизнь его как пьяный сон.
И вороны уже кружились над главою.
С любовью благодать пролив ему в следы
Давать урок и светом согревая,
Не ждать, не ждать, не ждать, не ждать ответ!!!
Все это делать что отпустишь скоро зная!!!
Как больно-радостно смотреть за тем,
Как он, расправив крылья, оглянется…
…Вспорхнет крылами молча…
…Точка…Улетел…
И сердце дрогнет болью-больше не вернётся!
Учиться отпускать своих любя.
Без боли, ревности, разочарования.
Вот истинного мастера судьба.
Вот истинного мастера предел призванья.
…Любовь - это когда внутри живёт убежденность, что рядом Свой, лучший человек, в болезни и здравии, как бы избито эти слова ни звучали. И по тому, как увлеченно мужчина слушает женщину, которая, моя посуду, рассказывает ему какую-то ерунду из детства. Как он смеётся, представляя её маленькой девочкой и чувствуя, как сжимается от нежности всё его нутро.
И по тому, как она приподнимается на цыпочках и любопытным взглядом в окно провожает его, выбежавшего к машине за забытыми перчатками, - видно, есть в них та самая убежденность или её никогда не было.
Цветы под снегом, поздняя любовь,
Их не сорвать тому, кто не готов,
Кто не испил из чаши бытия,
Чьи мысли недоверие таят.
Весна тут абсолютно не при чем,
Цветы цветут под снегом горячо,
Цветут в мороз и в лютую метель, -
В душе влюбленного всегда апрель.
(Николай ЛЯТОШИНСКИЙ)
Обычная история любви.
Истории любви всегда обычны.
Они всегда банально драматичны
И кажутся похожими навид.
Святая преданность, предательство и ложь,
И жертвенность, и подвиг покаянья,
Неверие и горькие признания,
И разлучЕнности убийственная дрожь.
И грусть отчаянных осенних вечеров,
И вечера безоблачного счастья,
И то, что вспыхнув, никогда не гаснет,
Огнем желаний будоража кровь.
И бездна распахнувшихся небес,
И небеса в себя манящей бездны,
И грех земной с прощением небесным,
И ангел падший и раскаявшийся бес.
Всегда простая, но всегда на «вы»
Банальность драмы, облаченной в вечность,
Прощание и новых встреч предтеча, -
Обычная история любви.
(Николай ЛЯТОШИНСКИЙ)