Я что-то в Тебе Разглядел.
Недолгой Дороги Попутчик.
за Струны Души, за ЖИВ:)ое Задел.
Свело нас и Время и Случай.
*
Я что-то в Тебе Разглядел.
такое увидишь не часто.
все люди несут бремена
своих дел.
в пальто,
кто в манто,
а кто и платочке цветастом.
но к миру они безучастны:
вот потому и несчастны.
*
Я что-то в Тебе Разглядел.
скажу тебе начистоту:
чего НЕТУ в них,
Я увидел в Тебе:
Душевную Красоту
:)
Я что-то в Тебе Разглядел.
будут!
в мире напасти
:/:/
но тот, кто с Тобою
по Жизни пойдет,
изведает все же и
:)
СЧАСТЬЕ.
«На этой маленькой, хрупкой, истерзанной злом Земле, даже простая вода мечтает быть счастливой».
Из одного выступления на экологической конференции.
Как с год работал Коля Хватов
В отряде «ковки» космонавтов
Врачом-психологом. По блату, -
В Роскосмосе был «вес» у брата.
Всего-то тридцать Николаю,
А парень - «доктор». Правду знаю:
Без блата звание добыто,
Никола просто «башковитый»!
Вот жил один. Жена, заботы…
Да тут и так полно работы!
Хотя не рохля, так не скажешь,
Дружил ночами в клубах даже
По выходным с досугом личным,
Но чтобы было всё прилично!
Однажды утром в день воскресный
Пошёл под душ в квартирке тесной.
Стоит в струе. Быть в форме нужно,
Он со вчерашнего «контужен».
Вдруг чувствует - спина немеет,
Вода становится теплее,
И голос вкрадчивый, девичий:
«Ну, здравствуй, Коля! Симпатичный!»
«Ты где? Откуда? Род занятий?»
«Так ты же врач. Бог восприятий!
Телепатический мой говор.
Расслабься. Страха сбрось оковы.
Не человек я. Сущность, кабы.
Но не „оно“. От рода - баба!».
Психолог Хватов крепок в нервах,
Он «в руки взял» себя, во-первых,
И стал, как профи на приёме,
Мысль формулировать в объёме,
Надеясь в тайне, ясно многим,
Что это розыгрыш в итоге:
«Так ты фантом! Ты призрак-леди,
Давно умершая… В соседях!»
«Не угадал! Я их не слышу,
Моя структура явно выше,
И ростом, вроде, не синичка,
Короче, парень, я… водичка!»
Тут Хватов смех сдержать не в воле:
«Банально разыграли Колю!
Везде трещат, так тема в моде,
Вода - разумная в природе!»
«Меня не понял, „сердце“ колешь,
Я только часть её всего лишь!
Рост с - человека, в сути тонкой!
Ты отойди от струй в сторонку!»
Шаг сделал Коля в скользкой ванне
И обернулся. Образ странный
Стоит под душем. Быль, не мнится?
Полупрозрачная девица!
Не был психологом бы - спятил.
Рукой зовёт. Опять - в «объятья»?
Встал снова. Где же столкновенье?
Вода - водою! «Друг, терпенье,
Меня ты слышишь лишь с касаний!»
«Вот чудеса в час этот ранний!
А если кран сейчас закрою?»
«Тогда расстанемся. Не скрою:
Под силой тяжести в каналью
Уйду тотчас. Зловонной далью
Помчусь по трубам, к „очистным“.
Встряхнусь. Зловоние, - что дым,
Чиста опять, уже на воле.
„Скелет“ мой, Коля, это поле,
На нём вода, источник мысли,
От чистоты мозги зависят!
Могу я жить в круговороте
Воды в природе. Глупо вроде, -
Вся испарилась, онемела…
А в облаке проснулась белом:
На месте разум и не мало,
То „поле“ снова вес набрало!
А там дождём хоть в океаны,
Хоть в реки. Знаешь, странно,
Мой дом - там будто, смысл не скроешь…
Но тяга к людям выше втрое!
Я так нуждаюсь в просьбе жалкой
Не называть меня русалкой!»
«Ты б потерялась в океане!
Там расстояния - не в кране!»
«Ты мелок, Коля, хоть и умный,
Ловлю я штормы и тайфуны,
Несусь в стихиях, друг мой - ветер,
Все дали - близкие на свете!
К тому же я быстрей течений,
Сама плыву, коль мало лени,
Воды молекулы меняю,
Несётся - „поле“. Уверяю.
А вот зимою прячусь в реках,
Спать не люблю я в виде снега,
Водозаборы, трубы, души…
Всё ближе к людям. Это нужно».
«Вода» притихла. Думай, Хватов!
«Вас на Земле не маловато -
Тебе подобных?» «Не встречала!
Одна я. С самого начала.
А осознала лет так двадцать
Саму себя. Всегда стараться
Любила в дождь застать прохожих
И течь по ним, касаться кожи.
Читала память, мысли-иглы,
И так все знания постигла!»
«А может с мира ты иного,
Иль опыт гения земного?..
Меня нашла случайно, что ли?»
«Конечно, нет! Поможешь, Коля?
Мой враг - земное притяженье,
Воды ничтожно натяженье,
И плющит образ, миг и - в студень!
А я хочу стоять, как люди!
Лишь в сильный дождь „держу“ фигуру,
Но раз „прошлась“ однажды сдуру
По мостовой, людей пугая,
И поняла, что я - другая.
Как призрак - в ливне, мало связей!
Сошла на „нет“, в поток из грязи.
Чтоб не „купаться“ в разной дряни,
Нужна мне невесомость, парень,
Сравнить, понять… Минут на десять.
Все силы тяготенья взвесить».
«А паром - в облако, как птица?»
«Так там я сплю! Ну, ты тупица!»
«Что, в Космос захотела? Круто!»
«Да нет, зачем? Не знаешь будто
Про тренировки в самолёте,
Когда он „падает“ в полёте.
Возьми меня в канистру, Коля!
Вес минимальный - двадцать. С болью,
Но втиснусь. Ты же там летаешь!
Возьмёшь для „опыта“. Сам знаешь.
Не нужно „вытряски“, не пикну,
В самой канистре всё постигну!»
«Да для тебя нет тайн, прекрасно!
Летаем, да. Довольно часто.
Дай мне подумать три денёчка,
В мозгах от стресса заморочка.
Потом „придёшь“. Зовут как?» «Дана!
Воды «богиня»! «Очень складно!».
Весь понедельник на работе,
Ходил наш Коля, как в болоте.
«Я водяной» - с мультфильма песня,
К мозгам прилипла, ты хоть тресни!
«Сказать кому? Глухое дельце.
А если вдруг «вода» - пришельцы?
Иль порождение планеты?
На смену людям. Правда, - где ты?
Решил, что будет благородно
Дать делу «течь» пока свободно,
А там посмотрим, будь, что будет.
Но мысль сквозила: бойтесь, люди!..
Так невесомости все рады,
Летает там с канистрой Хватов,
У космонавтов есть вопросы:
«С умом, наш «док», не перекосы,
На кой - канистра? Мыслим туго».
«Не ваше дело! То - наука!»…
Он по просёлочной дороге
Гнал внедорожник. Встал в итоге:
Ландшафт похож, нашёл он лихо,
Речушка с заводью здесь тихой.
Канистра, крышка, всё неспешно,
И в палец в горлышко с усмешкой:
«Мадам, Вы здесь? Как Вам дороги?»
«Скорей сливай, «мясник» убогий!
В субботу утром жду, к рассвету,
Успеть надеюсь, в мысли въеду».
Струя пополнила речушку,
Затихла в зарослях кукушка,
Ивняк плакучий свесил ветви,
Ласкал их тёплый, лёгкий ветер.
Обратно весь в сомненьях ехал:
«Не видеть «барышне» успеха,
Бороться с тяготеньем? Дура!
Но какова же, всё ж… фигура?»
Июль, рассвет. Прохлада, росы,
Вдали поляны, там покосы,
А здесь река в туманной дымке,
Со скрытой тайной-невидимкой.
«Я здесь, пришёл. Ты слышишь, Дана?»
Рука в воде. Быть может рано? -
Так тихо, без намёков вовсе,
Лишь рыба плещется на плесё.
И вдруг - бурун в речной прохладе,
От брега - в метрах трёх на глади,
Рост быстрый вздыбленной водицы,
И брызги от рывка девицы!
Чуть не упал здесь доктор Хватов,
Отвисла челюсть, ноги - вата,
Она стояла! По колено,
«Вода» в воде. И стан… отменный.
Головка «лысая», но классно,
Вода-лицо… Оно прекрасно!
Сама прозрачна и в рассвете
Слегка искрится. Блики эти
Тепло дают, душой согреты.
Создание с другой планеты!
Пошла к нему. На берег вышла:
«Привет, мой друг!» У Коли дышло
Перехватило. Чудо ново:
Без телепатий чистый говор!
«Как ты… смогла?» «Да так. Сумела.
Ты прикоснись, почувствуй тело!»
Рука дрожит и сушит горло.
Она сама ладонь упёрла
Его на грудь свою: «Упруга?»
И дальше удивляет друга:
«Вглядись в меня, нет в теле мути,
Я - родниковая, по сути,
Амфибий не держу в составе,
Зачем мне „гости“? Балом правит
Лишь чистота. Ты встань поближе,
Испей меня из губ моих же!»
И губы тянет. Робко Хватов -
Свои навстречу. Постулатов
Без доказательств в мире куча,
Но здесь, как - сон. Он самый лучший!
И поцелуй. Глоток реальный
Такой холодной и кристальной…
«Да я могу в момент добиться
Стать тёплой, градусов на тридцать!
Давай-ка, обними скорее!»
И Коля чувствует - теплеет.
«Во мне пять чувств есть человечьих,
Ну, и своих ещё… Не счесть их.
Сейчас себя опять „испорчу!“
И вниз сошла по ноги, в почву!
Стекла по склону снова в реку.
Ушла?.. Восстала! Человеку
Такое видеть не привычно.
„Ну, как успехи, Коль?“ „Отлично!
Сломала догму ты умильно,
Что гравитация всесильна!“
„Скелет“ невидим, Коля, глазу,
Но твёрже самого алмаза!
Жаль, - так же хрупок. Жизнь - учёба.
И мы нужны друг другу оба!
Возьми меня к себе. На время!»
Примолк тут Хватов. Чешет темя:
«Зачем тебе, дитя свободы
Моя квартирка? То не воды,
Простора нет, судьба, как сдоба,
Ведь ты - бессмертная особа!»
«Да тянет в люди! Я не знаю
Зачем мне это. Так страдаю!»
«Ну… Хорошо! Опять - в канистру?»
«Сама приду. Я путник быстрый!
Откроешь завтра душ для течи
Мне в девять вечера. До встречи!»
Гостит уже неделю тайно
У Коли в доме сама Тайна.
Собой не «булькает», заметьте,
Воды ни грамма на паркете!
Купил халатик ей отличный,
Ходить раздетой - не прилично!
Диван отдал ещё при этом,
Спит на балконе, благо лето.
С работы Коля рвётся рано,
Там ждёт хозяйка, имя Дана.
Готовит ужин и прекрасный,
Сама лишь пьёт водичку. Классно!
Расскажет новости. Подлиза…
Включать не нужно телевизор!
На что-то метит… И однажды
Даёт свой список. «Крайне важный!»
Там платье, туфли и бельишко…
«Вода» - на люди? Это слишком!
Ведь ты прозрачная! Стекляшка!"
Но не обиделась бедняжка:
«Читай там дальше, видишь - краски!
Основа - водная. Для „маски“!
И чтоб в делах всё без заминки,
Купи мне паричок. Блондинки».
Не жадный Хватов. Надо - купим.
Смешно, какая выйдет «кукла»!
С час набиралась ванна, битый,
Пять банок разных было влито,
Вдобавок выбор крайне тонкий:
Немного капнула зелёнки.
Всё размешала Дана даже,
Легла и растворилась «в каше».
Там в ванне булькало, а Коля
С усмешкой пялился на волю:
Хорош закат! Пушится тополь,
Он ожидал услышать… вопли.
«Я в ванне вымыла. Всё чисто».
Наш Коля оглянулся быстро
И онемел. Вся суть процесса:
В двух метрах… девушка-принцесса!
«Внутри все краски. Недалече.
Тональность как? Как эти плечи?»
Встал Хватов, ноги подкосились:
«Где Дана?» Вид тот не осилить, -
Пред ним обычная девица,
Но кто с ней красотой сравниться?
Здесь даже «кожа» бархатиста…
Глаза зелёным светом льются,
Зрачки сужаются, смеются!
И зубы белые! А губы…
«Чуть-чуть подкрасила?» «Вы грубы!
Я - естество! И даже слишком!
Как от „кутюр“ моё бельишко?»
В себя пришёл. Обмякла глотка:
«Что дальше думаешь, красотка?»
«Работать, жить! Богатой стану!
Вот документы лишь достану…
Куплю вернее. Дашь монеты?
Верну вдвойне!» О, разум, где ты?
Лежал наш Хватов на балконе
И видел сон: в реке он тонет.
Вдруг кто-то гладит волос, плечи…
Глаза открыл. Был поздний вечер.
«Зачем пришла?» «Мне скучно, Коля.
Мне одиноко так. До боли.
Скажи, я в принципе толкую:
Ты мог бы полюбить… такую?»
«Я не готов, принцесса. Зря Вы.
Да и зачем тебе… Костлявый?
Наверняка есть особь круче.
Тебе подобный и могучий».
«Да никого здесь нет! Я знаю.
К тебе привыкла. В снах витаю.
Хоть обними, прижми покрепче,
Глядишь, немного станет легче…
Уйду я завтра. Утром, рано.
Дела все сделаю, что надо.
Вернусь другой, пригодной к фарту».
«Тогда возьми мой пластик-карту.
Пин-код… Запомнила?» «Конечно!
Спасибо, Коля, друг сердечный!»
«Мне нужен паспорт! Как реальный!»
«Мадам, к тому ли Вы попали?»
Телепатически и складно -
Про жизнь «товарища». «Что ж, ладно!
Сейчас вот фото»… Пальцев тряска.
«Да не волнуйтесь, жизнь не тяжка!
Ещё диплом мне сделай с лаской,
С экономической закваской.
Аванс возьми. Чтоб завтра было!»
«Мне не успеть»… «Пущу на мыло!»
И пальчик в носик, между прочим:
«Товарищ! Постарайся! Очень!»…
Отель со скромной обстановкой,
Раскрытый чемодан, обновки:
Костюмчик деловой, две блузки,
Парик брюнетки, с виду узкий,
Но хорошо сидит и модно.
Как туфли чёрные? Свободно!..
Концерн с японцами совместный
Проводит конкурс интересный:
Вакантна должность здесь для зама
Топ-главного. Неважно дама
Будет, или мужчина в профиль,
Важней найти им супер-профи.
Вход в корпорацию по списку,
Без приглашения не пискнуть,
И чтоб тебя сюда впустили -
За месяц резюме просили.
Через посты спокойно Дана
Идёт себе. Лишь истуканом
Стоит охрана - «люди-звери»,
При этом открывают двери.
Открылся лифт и - в коридоре,
Походка леди, не оспорить.
И вот приёмная. На стульях
Все претенденты, целый улей.
По лицам видно, что крутые.
А мысли в голове простые:
«Чего наглеть? Ждать буду тоже,
Зайду последней, всех моложе!»
Вошла. Сидят пять олигархов
И совещаются, так жарко!
На Дану взгляды. Мини-сценка.
«Я - Иванова! Претендентка!»
Один - в бумагу, будет драма:
«Но список кончен. Нет, Вас, дама!»
Среди сидящих - босс «с Востока»,
И Дана речь ему. Глубоко
И на чистейшем, смело, веско,
Оторопел японец резко.
Куй горячо пока железо!
Уже по-русски Дана резво
Про все дела на рынках сбыта,
Как прогрессировать открыто,
Подняться на ноги из пыли,
Все олигархи рты раскрыли.
Подход к доске. И диаграммы
Так и посыпались у «дамы».
«Всё, я закончила!» «Весомо!
Вам сколько языков знакомо?»
«Штук… десять». «Даже? Очень мило!»
Душой здесь Дана покривила:
Все языки! Они реальны
В мозгах её. Дожди глобальны!
А Коля ждал. Прошла неделя.
Карманы вовсе опустели,
Хоть занимай. Но суть разлуки
Сильнее давит. Сердцу муки:
«Влюбился? В „воду“? И серьёзно?
Не может быть. Вопрос курьёзный».
Звонит мобильник, новый номер:
«Я у подъезда! Ты не помер?»
Когда вошла - в объятья сходу:
«Всё получилось! Взяли „воду“!
И не просили „трудовую“,
Мозги запудрила вкрутую,
Концерн, топ-менеджер, блистаю,
И в понедельник приступаю!
Дадут квартиру, того стою,
А через год свою построю!
Ты рад?» «Конечно! Рад безмерно!
Давай отметим, есть мадера,
Ну, и… водичка есть без газа».
«Ты, Хватов, редкая зараза!»
Был при свечах тот вечер дивный,
Стал от мадеры «док» наивным:
«А потанцуем? Приглашаю!
Квадрата два нам хватит с краю!»
Включил компьютер и колонки,
Инструментальную, не громко,
Прекрасна талия подруги,
Она - на плечи Коле руки,
Наш кавалер в плену нирваны,
Всё ближе, ближе губы Даны,
И вот они, теперь уж точно,
В чудесном поцелуе сочном.
У Коли подкосились ноги,
Опять диван подмят убогий,
Она целует плечи, шею,
Немеет Коленька, немеет.
Сама горячая, пройдоха,
Переборщила и не плохо:
Не тридцать семь, за сорок будет!
И напирает, давит грудью…
«Нет, не могу!» - вскочил Никола,
Почти отдавшийся и голый,
Ушёл к себе, лёг на балконе,
Смирив желание, что стонет.
Забылся вскоре. Среди ночи
Услышал плач, печальный очень,
Наверно в краске вся подушка…
К ней подошёл, шепча на ушко:
«Да, ладно, милая, ну что ты!
Устал я просто от работы,
А ты мне нравишься. Безмерно!
Привыкнуть нужно. Довод верный».
Вмиг поднялась с калачик-позы,
Вода чистейшая те слёзы:
«И вправду нравлюсь? Очень рада.
Я водяная крыса, Хватов!»
«Ты это, брось. Богинь мы знаем!
Суббота завтра, погуляем,
Поспи, хорошая!» - и нежно,
Укрыл её, ушёл неспешно.
Чудесный день! Июль в закате,
Она в воздушном, жёлтом платье,
Опять блондинка, столь прекрасна!
На небе солнечно и ясно.
Подъезд, проспект, внутри - аллея,
«Пошли туда!» - с улыбкой фея
За руку тянет. Солнце жарит!
Сто глаз во след красивой паре.
Под светофор, с проезжей части,
Ныряют в тень, прохлада - здравствуй!
По обе стороны скамейки,
Кто в одиночку, кто семейкой,
Гуляют люди. Липы, клёны
Свод создают вверху зелёный.
Навстречу мамы молодые,
В колясках дети их грудные,
«У нас детей не будет, Дана» -
Вдруг Хватов замечает странно.
«А ничего, возьмём с детдома,
Когда построю я хоромы.
И хватит распускать здесь нюни,
Будь мужиком в конце июля!»
«Я всё, молчу!» - ладонь принцессы
В свою берёт. К чему эксцессы?
Идут, смеются, поцелуи,
Им ветерок навстречу дует.
«Стой, Коля! Перекрёсток зреешь,
Что впереди сечёт аллею?
Я вижу, как бежит котёнок…
Машиной будет сбит ребёнок!
Бежим!» И скинув босоножки,
Так припустила по дорожке,
Едва лишь поспевает Хватов.
«Поймать ты должен, Коля! Хватом!»
Их бег до улицы. Налево
Свернула резко наша дева,
Швыряет девочку с котёнком,
И Коля на инстинкте тонком,
Спокойно ловит. Страшный тренинг.
А мать в слезах бежит из тени.
Скрип тормозов. Металл со звоном,
Машины бьются, - свет зелёный!
«Где Дана?» - миг пришёл тревоги,
Но только платье на дороге,
Парик и лужица цветная…
Удар был сильным. «Как? Родная…»
Бензин течёт, дымятся шины,
«Сейчас рванёт!» - все из машины,
И Хватов в сторону, взрыв-вспышка!
Бежал обратно, до отдышки.
Но новостям - ЧП? Не сложно!
С какой-то камеры дорожной,
Но ракурс сзади, непонятный,
И глас свидетелей невнятный:
Была мадам, потом исчезла…
Молва о призраке полезла.
К тому же платьице сгорело,
Что? Почему? Замяли дело.
А «документы» и «мобила»
Остались дома. Крайне мило.
Он ждал её. И краник в душе
Не закрывал. Так было нужно.
Но шла неделя за неделей,
И за окном дожди шумели,
Не приходила. Сердце гложет.
Погибла милая, быть может?
«Скелет» - алмаз, но от удара
Он своего лишился дара,
И разлетелся. Здесь причина?
Эх, Дана, хрупкая дивчина…
Такая грусть-печаль свались
На плечи Коли. Не случилось
С «водою» быть на веки вместе,
Хотя - кругом вода, хоть тресни…
Октябрь за окнами и клёны
Роняют листья для влюблённых,
Унылый ты и одинокий
Идёшь, и топчут листья ноги…
Был вечер, и уже смеркалось,
Вдруг грянул гром! Нет, показалось, -
Чтоб в октябре гроза? Нелепо.
Но почернело что-то небо.
Открыл окно - на город туча
Давила массой, столь могучей!
И вспышка! Гром! «Иди к аллее!
Плащ захвати!» Мозги дуреют:
Откуда голос в том раскате?
Тогда - Она! При всём раскладе!
Сбежал он вниз, из дома - пулей,
Ветра неистовые дули,
Едва к аллее смог пробиться,
Носились листья словно птицы.
Внезапно стихло. Как в испуге
Все фонари зажглись в округе,
И хлынул дождь. Любовь лелея,
Смотрел наш Коля вглубь аллеи,
Откинув капюшон, и холод
Бил по лицу, внутри ж кололо.
Вот недалече, без сомненья,
Засеребрилось «приведенье»,
Из струй тот профиль, мало связей!
«Любимая!» - но голос вязнет
В потоке ливня, звуки-вздохи…
Но обретает контур профиль!
Объём! Шаг делает подруга,
Как из магического круга,
Бежит навстречу: «Коля! Милый!»
И он навстречу, что есть силы,
И вот уже объятья, слёзы, -
Вода, в его - есть соли дозы,
И поцелуи - взрыв накала:
«Себя по крохам собирала
Я для тебя, любимый, слышишь!»
И счастья много, выше крыши!..
Он нёс её в плаще, не ловкий,
А капюшон - для маскировки,
Вот только ноги - не в угоду,
Кому смотреть их в непогоду?
И вверх, до лестничной площадки,
«Купил ли краски ты, мой сладкий?»
«А как же! Взял с того примера.
Отметить нужно. Есть… мадера!»
Я стану Маргаритой, Мастер!
Ты только попроси.
И бал собой любой украшу,
Ты только пригласи.
Я за тебя в огонь и в воду.
И даже с Воландом на «ты»,
И заслужу прощенья Бога,
Ты лишь меня не оттолкни.
Сама себе я удивляюсь
На сколько очень нужен ты.
В любой наряд я облачаюсь.
Ты только это оцени!
Я стану Маргаритой, Мастер!
А впрочем, я уже ОНА.
И тает воск, и бал уж начат,
И Воланд в свите у меня!
Нежный голос звучал до восхода лучей,
Как же трудно и больно порой расставаться,
Он сродни песнопению для малышей.
Не хочу я с лучом без него пробуждаться.
Разреши мне сегодня остаться с тобой,
Не гони! Ибо сердцу неведомо худо,
Я всегда, как ребёнок, жил сказкой, мечтой,
Что любовь заберёт моё сердце и руку.
Не хочу распинаться о боли в душе,
Давит грузом она на него многотонным,
Сколь ещё предначертано жить на земле,
Сколько чувствовать буду себя обречённым?
Лучше спой! Пусть продлится чарующий сон,
Ни к чему так восходу отважно стучаться,
Пустота заполняет хладеющий дом,
Ну, а мне самый час в новый мир собираться.
2014
дождусь
Мар Евгений
И холод пробирает. До тебя,
До наших встреч и наших расставаний,
До бесполезного прогноза декабря
И до любви без клятв и обещаний…
В туман закрыт ночной аэропорт
И что-то диктор на английском бредит.
И где-то в неизвестности твой борт,
И где-то боль все пьет за радость встречи…
Лишь сон в руке, что я тебя дождусь,
Что в декабре туманы все же - редкость
И холод, онеменьем стиснув грусть,
Совсем иссякнет, растворясь в рассветность.
Холодный снег упрямо бьет. В газах
Застыл пейзаж предутренних раздумий,
И в небе, потеряв от счастья страх,
Кружатся птицы (?)…Или я простужен…
Чувства, скользнувшие в слезы,
в мысли, покинутых грез,
вспомню я нежность, и прозу,
и красоту, алых роз.
Помню, как ты смеялась,
рифме, нестройной моей,
Знаю, одной ты боялась,
сидеть, в тишине ночей.
Где одиночество, рядом,
в мыслях, одна, одна,
я был твоей, наградой,
мной наслаждалась, сполна,
Я от тебя был, в восторге,
я был безумно, влюблен,
даже уверен был, сплетни,
нас не разлучат, вдвоем.
Так мне тогда, казалось,
но наступила жизнь,
ты уступила, сдалась.
выбрала путь, с другим.
Нет давно, тех рассветов,
да и к закату, жизнь клонится,
даже не знаю, где ты,
но сердце тоскою , томится.
Ветер разлуки - студеный ветер,
Самая горькая вещь на свете!
Без устали кружит в злобе своей
Вдоль станционных путей.
Только напрасно он так завывает,
Живое тепло гоня.
Гаснут лишь искры. Костер пылает.
Ветер его лишь сильней раздувает -
Ветер слабей огня!
Зачем ты пришел в мою жизнь?
Ворвался как морской цунами,
Ты взял меня, сказал «Лети!!!»
Что происходит с нами?
Я тебя не ждала и не ведала.
Я не знала тебя никогда,
В жизни моей тебя не было,
Раньше, но не навсегда.
Ты позабыла свои обещанья,
Мы же давно все решили с тобой.
В прошлом любовь, откровенность, признания
Так же и мы тоже в прошлом с тобой
Странно смотреть как меняется время,
Странно смотреть как меняешься ты,
Ты же наверное выбрала время
Что бы не больно. Наивная ты.
Рвется по швам, все - что вместе сплетали
И по живому и с треском костей,
Мы за неделю себя потеряли,
В глупой, неудержной вспышке страстей
Нет больше нас, есть лишь я и есть ты Нет больше -вместе, а есть только, -порознь
Как же легко мы с тобой потеряли
Так же легко как теряется совесть
С скрежетом едким, с рваными ранами
Мы сохранили бы самое главное
Но отпустили, оставив так просто
Словно все было совсем не серьезно
Слепит улыбка твоя меня ярко,
Ты для меня снова стала подарком
Ты расцвела, лишь увидев меня
Здравствуй родная, как жизнь, как дела?
Ты хороша, ты прекрасна как ангел
Руки твои отпускать мне так жалко,
Трешься щекой и целуешь меня
Ладно родная, давай же, пока.
И пустота, разбежались как дети
С чувством гордыни, забыв счастье где-то
С кем-то ты там свою жизнь коротаешь
И по ночам вновь меня вспоминаешь
Что ж между нами так все не понятно,
Что же сердечко так рвется обратно?
Что же так хочется быть снова вместе?
Эта разлука была неуместной.
Горькие ночи съедают глаза.
Слезы рекой, ты с другим, но одна.
Я чьи то руки держу тебя помня,
Ты позвони мне, как будешь свободна
Городинец Сергей
Книга «Попытка любить «Международный код книги ISBN 978−966−136−138−5
Мы когда-то коснулись суши,
Птицы нас передали людям,
Птицы нам передали души,
Души-крылья мы… позабудем.
Пленник мой - аист белый, страстный!
Спрятан аист в темнице духа,
Бьётся аист внутри, несчастный,
Просит помощи… Я - без слуха.
Где - твоя любовь? Аист-птица?
В клетку брошена! Дух - бездушен.
Долго, милая, там томится…
Аист мой твоей птице нужен!
Мы с тобою живём годами,
Улыбаемся, жизнь - прекрасна!
Только птицы, увы, не с нами…
Испаряется жизнь напрасно.
Наши принципы - всё для тела!
Будто всем удовольствиям - блиц!
Ты ребёночка так хотела…
Я хотел… Мы забыли про птиц!..
Соблюдая свой кодекс правил,
Кто-то в «прелестей» омут не лез,
Птице крылья в полёт расправил,
Вознеся ранг любви до небес.
Сквозь года перемен, ненастья, -
К свету в путь из эпохи дикой!
В клювах аистов - дети счастья,
Дети чей-то любви великой…
Там, реальные птицы, где-то,
Оперили в гнезде аистят…
Аист мой вновь не вырвался в лето…
Крылья сломаны. Годы летят…
Оставь хоть что-нибудь на память о себе -
не только тишину седых оград,
не только скорбь губительных утрат -
оставь хоть что-нибудь на память о себе.
Оставь хоть что-нибудь на память о себе?
Полтакта, не слетевших с грифа нот,
ведь я кричу тебе через закрытый рот -
оставь хоть что-нибудь на память о себе.
Сбавь бег коня, я догоню тебя в пути,
я долечу сквозь омут расстояний
и расскажу о терпком вкусе подаяний.
Пришпорь коня, я догоню тебя в пути.
Оставь раскаянья свои колючей мгле.
И то, что ты есть - вовсе не ошибка.
Ты подарила мне свою улыбку.
Оставь хоть что-нибудь на память обо мне.
Оставь хоть что-нибудь на память о себе -
не только тишину седых оград,
не только скорбь губительных утрат -
оставь хоть что-нибудь на память о себе.
Я хочу быть его и только,
По утрам просыпаться рядом,
Аромат поцелуя… кофе…
Чтоб моим любовался взглядом.
И по дому в его рубашке…
Быть ещё на чуть-чуть поближе.
Запах лета в саду, ромашки…
Их в душе отраженье вижу.
Я хочу быть его хорошей,
Самой нежной и самой верной,
Он не просто в судьбе прохожий,
Он чуть больше уже, наверно…
И любить, как умею, страстью
Обжигая его ладони,
Мы одной с ним случились масти
И друг в друге взахлёб утонем.
Я хочу быть его надеждой.
Вечер… свечи… вдвоём… и ужин…
Ослабляя свои одежды,
Он забудет, что был простужен.
И к губам прикоснусь губами,
И в объятья нырну, как в омут,
Где-то там, за спиной, плечами,
Двери в прошлое громко хлопнут.
Я хочу быть его и только,
Самой нежной и самой верной,
Аромат поцелуя… кофе…
Вот и всё, что хочу… наверно…
нэдосяжнисть
Мар Евгений
И как будто бы утро совсем не тревожит рассветом.
Стынет кофе в бурду. Да озноб стал привычно знаком…
И как будто бы небо, свихнувшись, прощальным приветом
Льет и льет полуправду косым, с перепоя, дождём.
Я и рад бы согреть ледяные, в разлуках, ладони,
Сжечь все файлы где ты улыбаешься мне. Вопреки
Всем несчастьям зимы набираю в двадцатый раз номер -
«Абонэнт нэдосяжный»… И грусти морозной гудки…
Научи не болеть. Не сжигать по утрам сигареты,
Не смотреть на Луну, что бессовестно лезет в окно.
Научи не любить… Только знаю, что завтра, с рассветом
Снова буду звонить. В «нэдосяжнисть». И мне все равно…
Слышится
Мар Евгений
Слышится.
Или действительно.
Звон.
Рядом окно. Затемненное.
Движется
Что-то по коже…
А, может, влюблен?
Может опять ощущением полночи
Нежно сжимает больные виски
То, что когда-то тобой заитожено,
зАлито в горло холодным «прости».
Стелется саван полночной порошею,
Уши заткнуть. И не слышать. Следы
Близко совсем. Подобрались. Исхожены
Тропы души… Перевалы, мосты -
Все те когда-то забытые, пыльные,
Стёртые с карты прорехи весны -
Странное время, качнувшись, могильные
Вскрыло на сердце надежды-рубцы…
Ты захрипишь от минутного холода,
Стылость из глаз потечет вмиг ручьем -
Будто бы призраки бывшего морока
Вновь овладели твоим нервным сном…
Солнце разбило болезнь наваждения,
Сложным узором залив в утро кровь…
Слышится звон. В небеса, отражением,
Бьётся не нужная сука-любовь…
Это кому-то досталось от рода,
Кто-то упал на затылок неловко,
Кто-то бежал от дождя - непогоды,
Молнией в темя! Мозги, как обновка.
А вот Максиму Крылову нежданно
Это досталось во сне, без эксцессов,
Утром проснулся, до ужаса странно
Мир изменился. В чём сущность процесса?
Вещи на месте и в прежнем убранстве,
Даже протиснулись в тапочки ноги…
Гул голосов, отдалённых в пространстве,
И ощущенье какой-то тревоги!
Сбой в голове, мысли бегают - мыши,
Слез с унитаза, умылся он с дрожью:
«Спал, от чего же „поехала крыша“?
Где-то нарушил, друг, заповедь Божью?
Топать к врачам? На работу поеду!»
Нет тридцати, здесь - какие болезни?
Водку не пьёт, не смолит сигарету,
Может распущенность в жизни полезней?
Чаю попил, успокоился парень,
Тихо сидел, на квартиру взирая,
С год, как снимает, а цены на грани,
На ипотеку решиться бы к маю.
Вышел на улицу, раннее утро,
Лёгкий морозец в начале апреля,
Красит рассвет облака перламутром,
Жизнь в колее - середина недели.
Только Максим ошарашено замер:
Люди - раскрашены! Множество цвета!
Ауры, ауры… Сердце, как таймер,
Бьётся опасно в прострации где-то.
Мимо проходит спешащий мужчина.
Всё о нём знает, мозги, как компьютер!
«Стал экстрасенсом, - догадка-кручина, -
Кто-то со мной ставит опыты люто!»
Ехал в трамвае, жужжание мыслей
Рядом сидящих людей, словно - улей,
Как управлять вдруг свалившейся высью?
Жизнь изменилась со скоростью пули!
Нужно отвлечься. Представил братишку,
В Армии служит на Дальнем Востоке.
Чувствует брата, читает, как книжку,
Всё же родные флюиды-истоки:
«Здравствуй, солдатик! Не бойся, не спятил!
Я - экстрасенс, телепат крайне сильный,
В данный момент ты на кухне в наряде,
Я же в трамвае, в центральной России.
Времени мало, лови предсказанья:
Бой на границе назавтра, известно!
В часть ты геройски вернёшься с заданья,
Там скоро „дембель“, дождётся невеста!»
«Связь» прервалась, остановка трамвая,
Мозг - молодчина, контроль не потерян,
Вышел, подумал: «Вывозит „кривая“
Разик не в первый. Прорвёмся, уверен!»
Тут до работы идти недалече,
Звонит мобильник… Братишка с границы!
«Здравствуй Максимыч! Лишился бы речи,
Благо воспитан солдатом-тупицей!
Голос мне чей-то сейчас заявился,
Мол, - „молодчина, награды ты стоишь!“
Роуминг, дорого, но дозвонился,
Ты же - брательник, меня успокоишь!»
«Голос? Знакомый?» «Да мой же, обычный!
Будто я сам над собой издевался,
Звал телепатом себя он приличным,
Это - не „шизо“? Мой ум не сломался?»
«Брось эти мысли! Здоровый ты парень!
Брат, „экстрасенсов“ сейчас - словно грязи!
Кто-то мозги легковерным лишь - „парит“,
Кто-то в башку же „залезет“ без мази!
Смело служи, этот „фрукт“ не вернётся,
Хватит болтать, денег много потратил,
Братец, удача тебе улыбнётся,
Шлю я привет пограничной всей рати!»…
Явно загнул здесь Максим про «залезет»,
Кто-нибудь слышал, что есть телепаты,
Голос, пихающий в головы? В прессе
В тему давно бы открыли дебаты.
Труд у Крылова весьма специфичен:
Спутников в космос конструктор он важный,
Ясно - не главный, а просто «привинчен»
К большому бюро, где ценится каждый.
Пропуск, охрана, в цехах - не соринки.
Белый халатик накинул на плечи,
Мозг разбивает коллег на картинки,
Тайны открыты в штрихах, человечьи.
Весь коллектив перед ним на ладони,
В душу не хочет к тому, да к другому.
Есть человек, сердце в нежности тонет
Сразу при взгляде. Попал будто в омут.
Любовь - безответна! Зорина Юля…
Голос, звенящий капелью в апреле,
Волосы пахнут цветами июля,
Мимо проходит февральской метелью.
Лик симпатичный, умна, ода - телу!
Только глаза очень грустные, очень…
Ближе приблизился, типа по делу,
Что в ней творится узнать - «правомочен»!
Деву «просвечивал» в ходе беседы,
Кадры мелькали судьбы круговерти…
Вдруг взбудоражило: колокол медный,
Звон, предвещающий карканье смерти!
Это случится так скоро. Под осень.
Скрутит болезнь. Неизвестны причины.
Всё бесполезно, за месяц подкосит,
Дата и время всплывают кончины…
Что за напасть? Отдалённое эхо
Слово «лейкоз» произносит набатом,
И отказалась в Европу поехать,
И умерла вместе с алым закатом…
Эта болезнь по наследству! Суть в генах:
Ясно увидел он образы предков,
Канул, кто в лепту с заразою в венах,
Те доживали до старости редко.
Юля ушла до коллег. Дорогая…
Парень стоял, и стоять было трудно:
«Вот почему она всех отвергает,
Видимо чувствует что-то подспудно»…
День пролетел удручённо и быстро,
Схемы, расчёты, но в думах так узко:
«Юленька, Юля, - холодная искра,
Звёздочка в небе, горящая тускло».
Брёл через город, сидел в парке старом,
Он не спешил в комнатушку-обитель:
«Может, лечить я могу с этим даром?
Вот бы попробовать. Нужен учитель!»
Люди шли мимо, у каждого поле,
Этот - здоровый, цвета симметричны,
Здесь поле сбито: болезни и горе…
«Макс, разбираешься. Даже прилично!
Маги - наставники? Было бы дивно!
Но конкуренция… лишним не рады,
Нужно попробовать интуитивно,
И для начала поля - править надо!
На выходные - в деревню, до дому!
Там поглядим на своих и соседей,
Жизнь изменилась, пошла по-другому,
Дар неспроста дан. За ближних - в ответе».
Эх, деревенька! Ручьи по дорогам,
Лес у околицы, первый подснежник,
Детство ушедшее. Вспомнишь о многом,
Этот ландшафт, созерцая, ты, вешний.
Стали родители - пенсионеры,
Вышли недавно, пока не до хвори,
Всё суетятся в хозяйстве без меры,
Вечно скотину содержат в подворье.
После обеда и всяких расспросов,
Макс объявил о «зачатии» дара,
Всё не сказал, «поле» видит он просто,
Хочет настроить его, «как гитару».
Мать усадил у печи, у окошка,
Долго руками водил, не касаясь,
Выровнял «сдвиги» сынок понемножку,
Мама сидела, слегка улыбаясь:
«Легче, как будто, тепло излучаешь!
Вовсе головка болеть перестала!»
«Очередь папы!» «Сынок, отвечаешь
Ты мне за спину. Хондроз. И не мало!»
Поле «тяжёлое», в стороны «едет»,
Справился всё же, отец был доволен.
«Вечером, мама, веди к нам соседей,
Кто побольней или полностью болен».
В город вернулся денёчком воскресным,
Вялый, уставший свалился на койку,
Опыт был первый весьма интересным,
Верно сработал на твёрдую тройку!
Видел он всё в организмах с износом,
Поле работы - открытая тема:
Камни, смещения и перекосы
Взаимодействия с нервной системой.
Как же найти заболевшего раком?
«Неуч, - не знаешь болезнь и причины!
Сесть к Интернету придётся, однако,
Спешно вгрызаться в азы медицины».
И вечера понеслись незаметно,
Мозг, словно губка, вбирал писанину,
Сайтов, статей в Паутине несметно,
Правды, хотя бы, - наполовину.
А на работе Крылов семимильно
Делал карьеру. Легко, бесшабашно.
Разум - машина, идеи обильно
Сыпались в дело. Внедрять было важно!
Он через месяц - начальник отдела!
Премии, слава - итогом старанья,
Зорина Юля с восторгом смотрела,
И откликалась на знаки вниманья.
Были свидания лёгкими эти:
Цветы и прогулки, смех, разговоры,
Ни словом, ни жестом, надо отметить,
Макс тайну не выдал. Скажет не скоро.
Однажды Крылов «плутал», как обычно,
В сетях социальных, вечер растратив,
Просьбы о помощи глазу привычны,
Речь шла о девочке, маленькой Кате.
С год лейкемией ребёнок страдает,
Деньги нужны для леченья, не малость.
Фото Катюши. Впал в транс… «Улетает»
Девочка в Космос. С неделю осталось.
Лёг Макс в постель, парень в трансе до боли,
В хаосе искр бесконечности - где ты?
Тянется к девочке разум сквозь поле,
Хрупкое, крайне, у нашей планеты:
«Здравствуйте Катенька!» «Здравствуйте! Кто Вы?»
«Друг! Ты не бойся. Подобие мага!»
«Вы - экстрасенс? Из сезона, что новый?»
Вот детвора, впереди на полшага!
«Нет, не участвую в этой программе,
Буду бороться с твоею болезнью,
Ты поддержи меня. Думай о маме.
Вспомни её колыбельную песню.
Вместе противиться будем напасти,
Чтобы обрадовать маму удачей!»
«Вас ей представить?» «Не нужно участья,
Пусть будет тайной, никак не иначе!
Всё хорошо, засыпай понемножку!»
Разум в ребёнка ушёл без остатка,
Костного мозга рентген - отраженье:
Клетки «чужие» со злобной повадкой,
Странно, Макс чует победу в сраженьи…
Он пять ночей в наряженной заботе
К девочке вновь возвращался из «дали»,
«Без содержания» взял на работе,
Днём отсыпался в глубоком «провале».
И развалился весь раковый «овощ»,
Из организма Макс вывел «гибрида»,
И возбудил «стволовые» на помощь,
К восстановленью до прежнего вида…
Рак побеждён, медицины - основа?
Плакала мама от счастья. Кумира
Голос ждала ночью девочка снова,
Добрый «волшебник» исчез из «эфира».
Май растворился в июне бесследно,
Тёплые капли бросая под ноги,
Летом босым прогуляться не вредно,
В дождь подвести не большие итоги.
Как сохранить этот тонус и силу?
Утром по парку пробежки уместны!
Ну, и конечно на парочку с милой!
Юля - не против, момент интересный:
Рано вставать, чтоб добраться до парка…
Время проносится метеоритом:
Есть у Максима теперь «иномарка»!
Взял и квартиру, понятно - кредитом.
В образе хватит болтаться невежды,
В мусорку - сущность свою «от Емели»!
Дар обеспечит любые надежды,
Если, конечно, продуманы цели.
Кроме того, неожиданно смело,
Благо сердечко в любви колотилось,
Девушке Макс предложение сделал,
Свадьба - на август, она согласилась!..
Это случилось в том парке в субботу,
Утром, как прежде, подъехали вместе,
Прямо у входа толпится народу!
Больше - полиции. Страшные вести:
«Девушку рано нашли под кустами
Те, кто собак на прогулку выводит,
Ночью убита! Не сложно представить, -
Бродит маньяк! Эта пятая, вроде».
Макс продвигался поближе, сквозь спины,
Юля - за ним, но в полосочку лента
Путь преградила, как знак дисциплины,
Штатный шлагбаум больного момента.
Что там вдали? Вон, прикрытое тело,
Криминалисты, кинолог с собакой,
Макс входит в транс без сомнений, умело,
Он разглядит. Унесётся атакой.
Плотный мужчина с женой симпатичной
Дома на кухне глотает пельмени,
И семьянин он на людях приличный,
И репутация в службе - без тени.
«Здравствуй ублюдок! Давно не давился?»
В стороны взгляд, удивлённая «мина»…
«Меня не увидел? Не обмочился?
Я же в тебе прописался, скотина!»
Импульс по нервам, удар, будто током,
Брюхом - на пол, бормотание, слёзы,
Жёнушка: «Сердце?!» А Голос наскоком:
«Сволочь, вставай. В парк бегом, где берёзы!»
Час не прошёл, подбежал по дорожке
С чёрным пакетом мужчина к майору:
«Вещи убитых здесь - кольца, серёжки.
Явка с повинной. Мне в камеру в пору!»
И озирался, трясясь беспрестанно,
В небо глядел и крутил головою,
Голос исчез, словно титры с экрана,
Место отдав внутри скрытому вою.
Служащий банка Тимоша Петрушин
Пялился в «телик», устало зевая,
Голос вдруг чей-то отчётливо в уши:
«Здравствуй Петрушин!». Почти, как из рая.
Жил Тимофей одиноко, закрыто:
«Кто это шутит? С усталости глюки?»
Выключил пульт, тишину слушал быта,
Спрятав под мышки дрожащие руки.
«Да не дрожи, милый друг, не подлянка!
Я - экстрасенс, не посланец миссИи,
Есть предложенье, - директором банка
Стать предлагаю. На славу России!
Банк в виде фонда для добрых делишек,
На социальные всякие нужды,
У богатеев - порядком излишек,
Им поделиться излишками нужно!
Будет зарплата твоя не из хилых,
Организуешь, я знаю, ты - мастер!
Если оскалятся вдруг „крокодилы“,
Вмиг образумим. Они в нашей власти.
Думай Петрушин, неволить не стану!»
Голос замолк у затылочной части,
Челюсть отвисла почти, что к дивану,
Мямлил язык запоздалое: «здрасте…».
Лето российское в днях не богато,
Есть для кого-то и вечное, в виде:
Яхта красивая, солнце, экватор,
Завтрак изысканный в море, из мидий.
Судна хозяин товарищ не бедный,
Много поместий, владелец компаний,
Только сегодня на солнышке бледный:
Голос к нему заявился в час ранний.
Нагло просил поделиться деньгами,
Что в банках швейцарских и в обороте:
«Фонд меценатов! Не будем врагами:
Смело пожертвуйте, жертвенность в моде!
Я же всё знаю: сколько украли,
Как прошагали бандитски по трупам,
Только забудем сейчас о морали,
Просто пожертвуйте денежки тупо.
Мы в сентябре открываемся ныне,
Позже пришлём Вам свои реквизиты,
Верим, поток Ваших денежек хлынет.
Вы не один, мы для многих открыты!»
Голос «ушёл». «За» и «нет» босс итожил…
Внучка в каюту вбежала со страхом:
«Дедушка, Голос меня потревожил!»
«Экая тварь! Будем бедными, птаха!».
Через неделю женитьба, приятель!
Макс засыпал безнадёжно счастливый,
Мысленно Юлю сжимая в объятьях,
В сны окунался, в цветные приливы…
Утро обычное в прелести лета,
Быстро позавтракал, вышел к машине,
Люди идут… совершенно без цвета,
Люди без мыслей проснулись отныне.
Сел на бордюр возле клумбы. Растерян.
Руки к лицу, мысль предвестницей жуткой:
Дар потерял! Был настолько уверен,
Дар - на века! Оказалось всё… шуткой?
Руки убрал. Ничего. Ни насколько.
Слушал себя… Лох типичный, как прежде,
Сжалось сердечко. Немыслимо горько,
Знать, что конец самой смелой надежде:
Он не построит дворцы-стадионы,
Он не прижмёт казнокрадов и хамов,
Он не разрушит оковы-препоны,
Родине он не поможет ни грамма!
Значит так надо. Ему - миром править?
Дар тот, наверное, дан для лечений…
Юля в опасности, - дата в оправе!
Он не поможет. Он больше не гений.
Свадьба прошла очень весело, шумно,
Было венчание в местной церквушке,
Много речей, пожеланий заумных,
И, наконец, их оставили в «двушке».
Макс ничего не сказал. Обойдётся?
Он так любил! Море нежности, ласки
Прямо из сердца возвышенно льётся,
Жизни без дара все отданы краски!
Эти глаза, на плечах этот волос,
Эта улыбка губ чувственных, алых,
Ты о любви говори ей! Твой голос
Значит так много, когда шансов… мало.
Каждый денёчек был их колыбелью,
Каждая ночка - любовная ода,
Месяц медовый вместился в неделю:
Она заболела… Злая погода?
Вёз в онкологию. Милая «в позу»:
«Всего-то простуда! К чему «виражи?»
«Дед от лейкоза, отец от лейкоза…»
«Откуда ты знаешь? Откуда - скажи!»
Недолго до «Центра» в городе ехать.
Анализы. Ждали. Врачебный вердикт:
«Ранняя стадия! Шанс для успеха!»
Заплакала Юля, и Макс сразу сник.
Её положили на процедуры,
Но рак прогрессировал день ото дня.
Лежала в кровати: «Какая я дура!
Тебе стала в тягость. Прости, Макс, меня!
Какое тут - замуж? Я же убога:
Сиди в одиночку, печалься, грусти,
Счастья хотелось всего-то немного…
Спасибо, любимый! Пойми и прости».
«Полно, ну, что ты! Давно сделал выбор, -
Он гладил ей руку, кисть мягко сжимал, -
Я без тебя, без воды будто рыба,
Ты мой сокровенный всегда идеал.
Продал, вот, машину в прошлую среду:
В Европе болезнь эту могут достать!»
«Я так благодарна! Но не поеду,
Судьбой предначертано дом не бросать».
Дня за четыре до сумрачной даты,
Она впала в кому. Сидел до конца.
Шептал о любви в тиши Макс палаты,
И взгляд не сводил от родного лица.
Кончился день, село солнце за крыши,
В линию - пульс на уставшем приборе,
Макс зарыдал, но никто не услышал,
Он был один в своём собственном горе.
Что пять минут? Это целая вечность,
Свет за секунду пространство утюжит,
Думал, - надежда ушла в бесконечность,
Но монитор оказался вновь нужен!
Импульсов всплеск, как в реальности мнимой,
Сердце «стучит» в электрическом блоке!
Капельки пота на лбу у любимой,
Веки открыла, глаза в поволоке.
Взор всё осмысленней, пальцы в ладони
Макс снова взял у ожившей подруги:
«Как ты?» «Нормально. Сидел возле сони?»
«Ты умирала! Холодные руки!»
«Я вознеслась здесь в палате над телом,
Я воспарила… блаженство и нега,
Чуточку дольше бы и улетела,
В яркое, белое марево снега.
Только тоска мне подрезала крылья:
Я без тебя просто плазменный сгусток,
Я так любила! И разве не быль я?
В лёгкой душе без того стало пусто.
Голос вдали, из вселенских окраин,
Мне прошептал: «Ваши чувства приемлю:
Жизнь без него - выше нашего рая?
Он победил, возвращайтесь на землю!»
Может, приснилось? Ты слушаешь, милый?
Шёл бы домой, отоспался, хороший,
Я тут одна сконцентрирую силы,
Буду бороться с проклятою «ношей»!
«Юль, я останусь, явилось раз чудо,
Прямо у койки свернусь собачонкой».
«Нет, уж, ступай, коли верю покуда,
Вера моя из материи тонкой».
Шёл к остановке, сомненьем мозг заперт,
Жаль, мозг обычный, не то, что тот «сенсор»:
«С болезнью бороться на этом этапе?
Поможет лишь Голос! Где экстрасенсы?»
Ехал в трамвае, ночь чёрным покровом
Сверху спадала на крыши, на кроны,
Голос, отчётливо, слово за словом,
Вдруг в голове взбудоражил нейроны:
«Не бойся, любимый! Здесь я незримо,
Сквозь расстояние - рядом. Дурная…»
Кто-нибудь видел улыбку Максима?
«Я не боюсь! Поправляйся, родная!»