Вот уже больше десяти лет по интернету гуляют «новые гарики Игоря Губермана». Они пользуются большой популярностью у поклонников творчества Игоря Мироновича, однако, увы, никакого отношения к нему не имеют.
Игорь Губерман даже публиковал открытое письмо по этому поводу.
«Дорогие читатели! Обращаюсь к вам по грустной причине: уже год, как не более, висят в интернете стишки под названием «Новые гарики», и кто ни попадя их выпечатывает в разных местных газетах (не говоря уже о том, что читает).
Это не моё производство, это стихи Георгия Фрумкера, живущего в Кливленде. Я уже принёс ему слова сочувствия и предложил вывесить любое количество моих стишков под его именем. Что я ещё могу сделать, если не знаю, что за сукин сын произвёл эту пакость?
Я вообще не вывешиваю свои стишки в интернет, тем более - новые, они могут появиться только на сайте «Иерусалимского журнала», очень прошу вас об этом помнить, когда наткнётесь на какие-то «новые гарики».
Спасибо!
Игорь Губерман, июнь 2012 года.
Итак, вот стихи, которые разошлись под видом «новых гариков». Их автор не Игорь Губерман, а Георгий Фрумкер!
А время нас и лысит, и беззубит,
И с каждым днем становимся мы старше.
И жены нас по-прежнему не любят,
И очень редко любят секретарши.
***
Оцифрована, околдована,
C интернетом навеки повенчана,
Я сижу к монитору прикована,
А ведь вроде бы взрослая женщина…
То весёлая, то печальная,
В сеть с четвёртого раза зашедшая,
Я не то, чтоб совсем ненормальная,
Но немного уже… сумасшедшая…;
***
Всё может быть, всё в жизни может быть.
Я сам, наверно, сильно изменился,
Но первую любовь не позабыть.
Забудешь тут, когда на ней женился!
***
Еврей умён. Еврей совсем не прост.
Еврей всё видит, слышит, подмечает.
И что удобно - что на свой вопрос
Он сам себе мгновенно отвечает.
***
Не знаю, зависть - грех или не грех,
Но всё-таки могу предположить,
Что свой позор нетрудно пережить.
Сложнее пережить чужой успех.
***
Узбекистан. Пока двадцатый век,
Но врач-еврей сегодня - дефицит.
Тo, что узбека лечит сам узбек,
Вот это - настоящий геноцид.
***
Я образ жизни замкнутый веду.
Живу тихонько, ближним не мешая.
Но я всегда на выручку приду…
Конечно, если выручка большая.
***
Фортуна в руки не даётся,
Она ведёт себя как хочет:
Сначала, вроде, улыбнётся,
А после - над тобой хохочет.
***
Мы живём в окружении строгом
И поступкам всегда есть свидетели.
За грехи - наказуемы Богом.
Человечеством - за добродетели.
***
Шутить я не умею плоско,
Но всем скажу, не для красы,
Что неудач моих полоска -
Длиннее взлётной полосы.
***
В нас часто проявляется плебейство…
Ну, что ж, один - атлет, другой - Атлант.
Несовместимы Гений и Злодейство,
Но совместимы зависть и талант.
***
Яви мне милость, всемогущий Бог!
Прости, что оторвал тебя от дел…
Но если сделал ты, чтоб я не МОГ
То сделай так, чтоб я и не ХОТЕЛ!
***
Еврею неважно - он там или тут:
И в жарком Крыму, и на дальней Аляске.
Евреи где хочешь легко создадут
Русский ансамбль песни и пляски.
***
Как мы умны, находчивы и дерзки,
Как отвечаем - остроумно, грозно.
И потому себе ужасно мерзки,
Что свой ответ всегда находим поздно.
***
Ошибки юности легко сходили с рук.
Ах, молодость! Далекий звук свирели.
Мы часто под собой пилили сук…
И мы - не те, и суки постарели.
Избранное из Георгий Фрумкер
Природа поработала вовсю,
сойдя одна за целую команду:
отправила цунами на Хонсю,
самум в Мали и оползни в Руанду,
в Тасманию послала ураган,
укрыла Прагу мегатонной снега,
потом исландский подожгла вулкан,
а вслед за ним - леса под Сан-Диего.
Природа отстояла на посту
рабочую волнующую смену,
сразив землетрясеньем Боготу
и небывалым смерчем - Картахену.
Зато в конце, намаявшись в игре,
природа, не свирепая отныне,
со вкусом отдохнула на Петре
и на его супруге Антонине.
2012
Мне муза на колени редкой птичкой
присела… Что за лёгкое творение!
Я тут же загорелся словно спичка,
и выдал на ура стихотворение.
А утром я помчался с ним к издателю:
Вот, говорю, мол, музой продиктовано…
А он изрёк: «Иди к идрёной матери…
Наглец! Опять у Германта своровано!
Ну, нет на плагиаторов управы -
ты сотый, кто принёс стихи от гения.»
Тут прослезился я в лучах взошедшей славы,
и подписал ему стихотворение.
Она была зимой не прочь,
особо, за полярным кругом,
так как полгода длилась ночь
её утех с сердечным другом.
Во сне явилась Муза в голом виде,
к поэту - венценосцу эволюции.
Ждала нетленки, а поэт обидел,
исторгнув вдохновение поллюцией.
Я прочитал поэтов массу,
Что людям грусть - печаль дарЯт,
У них и Музы, и Пегасы,
И лиры, сложенные в ряд.
А я, признаюсь вам, ребята,
Ни разу в жизни, хоть убей
Не видел ни фемин крылатых,
Ни говорящих лошадей!
Я стих пишу не поэтично -
Без вдохновения, без слёз,
Поскольку мне даров лиричных
Пегас, собака, не привёз.
А я ж хочу, как С. Есенин,
Послать читателя в полёт,
Умыть его слезой осенней
Или весенней, как пойдёт.
Ну там берёзки, ситец неба,
Шушун, конечно, край родной,
Про Джима, что подаст мне хлеба
Своей мозолистой рукой.
Всей головой рожаю фразы
Про птичек разных, журавлей.
Так, чтобы в рифму было сразу,
А также в ямб или хорей.
И только мысль дойдёт до сути,
Как лезвие взрезает плод,
Тут в рифму вдруг прибудет Путин
И журавлей себе возьмёт.
Тогда ложусь в стихе я в травы,
Снопом волос ржаных мотну…
Но вспомню лысину, суставы
И сам себе скажу: - Ну-ну.
Вот так глядишь - и, типа, шутка
Зашевелится в голове,
Подумаешь ещё минутку -
Их, неказистых, смотришь - две.
Перо потянется к бумаге
(Но перед тем рука к перу)
И из такой различной шняги
Стишочек я и наберу.
Ну и понятно, что читатель
Не омывается слезой,
Не падает, грустя, с кровати,
А ржёт обычно надо мной…
Но я уверен, что однажды
Придут и Муза, и Пегас
И я умою много граждан
Слезой, причём из их же глаз!
И от лиричных потрясений
Читатель вскликнет: -Оба-на!
И на собраньях сочинений
Напишут наши имена!