В суете маетных будней,
Если ты далеко от дома,
Вспомни тех, кто тебя любит,
Набери знакомый номер…
Простые, важные истины, дойдут до человека, тогда когда жизнь почти уже прожита будет.
Странный, струнный, струйный шепот
Твой стекает мне под кожу,
Я расту в нем, словно тополь -
Выше, выше, старше, Боже…
Если ты любовь, скажи мне
Почему в глазах так донно,
Почему стихи ложились
На тебя, как на икону.
Ты ли спишь в моих ладонях
С правом жизни, с правом счастья,
С правом чувствовать сегодня
Мои пальцы на запястье.
Ты ли двери открываешь
На моих висках - до мысли.
Ты ли превратилась в стаю
В белом небе рукописном?
Ты, все ты. И как ажурно
Сквозь тебя, почти сияя,
Вновь просвечивает утром
Бережный набросок рая.
1. Я мощный магнит для придурков, дебилов, мерзких, отвратительных педиков (я не гей, и не биссексуал если что, я чисто традиционной ориентации), нацистов и расистов, ублюдков, аморальных уродов, стерв, идиотов, неадекватов, и для прочей грешной быдло троллерской нечисти.
2. Вся твоя жизнь уже в прошлом, оно рано или поздно уйдет в прошлое.
я не люблю (могу,)тебя любить-
но я мечтать не перестану
мне как-то стало легче жить
когда мы друг для друга стали
не то чтоб близкими…-о нет
а просто чувственным покоем
мне хорошо с тобою быть
пусть ты с другим… и я с другою
Разбросала нас судьба,
кого на север, а кого на юг,
и повстречаться не дала,
чтобы услышать сердце стук.
Но мы живем и тают скромно
достойные наши дни,
пусть я с другой, побудь со мною,
попрощавшись, не уходи.
Жизнь дана для того, чтобы хватило времени дождаться любви.
так и живешь…
…память - престранный миф, колыбель печали. скольких людей за юность мы повстречали? сколько из них осталось на самом деле? годы летят так быстро, как дни недели. не успеваешь опомниться - скоро тридцать. а из родных никто никогда не снится.
(так и живешь - корабликом на причале.
море тебя укачивает ночами).
…взрослость - уже не щит, а скорей - помеха. сложно вот так сорваться куда-то ехать. сто отговорок, дедлайны, роман из писем. как научиться от этого не зависеть? не успеваешь опомниться - день упущен. и понимаешь, что завтра не будет лучше.
(так и живешь затворником, будто ящер.
предпочитая не думать о настоящем).
…чувства - еще не боль, но почти у грани. каждое слово способно собою ранить. долго ли жизнь продолжит вот так калечить? вечер приходит и давит тоской на плечи. не успеваешь опомниться - город замер. и ничего не докажешь ему слезами.
(так и живешь здесь узником, а не птицей).
_____________________________________
нет одиночества пагубней, чем в столицах.
Я медленно ползла по длинному перрону, таща за собой необъемный чемодан.
Находящиеся в нем, пыхтя и брыкаясь, боролись за лучшие места, нашептывая мне гадости друг про друга, соблазняя выкинуть кое-что для облегчения ноши.
Этот злополучный чемодан мне выдали при рождении, на нем написан тот же номер, что был прикреплен к моей маленькой новорожденной ручонке.
В роддоме мне сложили в него родовую травму, будущий диатез и прочие прелести.
Мой отец, ещё студент, нес меня на руках, а я прижимала к груди маленький желтый чемоданчик.
Постепенно в него добавлялись разные прелести:
-обглоданная соска,
-любимые игрушки,
-яркие платьица,
-радостный детский визг и горестный плач.
Из школы я притащила в чемодане:
-кучу пятерок и четверок,
-развеселую компанию бесшабашных троек,
-несколько двоек и одну угрюмую единицу.
Где-то в потайном кармашке притаились:
-два первых поцелуя
-и первый же, сексуальный опыт.
Хотя странно называть это действо опытом. Скорее - попытка, ну, да, попытка.
Я росла, вместе со со мной рос желтый чемодан, удивительно шустро и компактно вмещая в себя разной степени мои познания по математие, физике и лирике.
В институтские годы в нем поселились
-сексуальная революция,
-хронический насморк,
-первое замужество
-и первая свекровь…
Странным образом, видимо, при очередной закладке, из чемодана напрочь выпал первый муж. Ну, и скатертью дорожка.
Так вот эта самая первая свекровь всю жизнь подзуживала меня, нашептывая из чемодана гадости про:
-мою работу,
-мои мозги,
-мои кулинарные потуги
-и, что самое главное, про мои кожу и рожу.
Шло время, чемодан безобразно толстел, я вместе с ним, порой мы оба садились на диету, однако вскоре вновь набирали вес.
Чемоданчик с чавканьем проглотил в себя:
-второго мужа,
-двух сыновей,
-четыре увольнения по собственному желанию,
-две прерванные беременности.
Пытался затащить в бездонное нутро начавшуюся перестройку, но был вовремя замечен и остановлен.
Умудрился с шиком расплодить на крышке осточертевший до потери сознания садовый участок,
обломанные ногти,
артроз,
артрит,
гастрит и всю медицинскую энциклопедию.
В нем вперемежку болтались:
-мои слезы и мой смех,
-радость и горе,
-причины и следствия,
-попытки омоложения,
-неоплаченные счета и ненужные подарки,
-меняющиеся снохи,
-внучка и третий почти муж.
Наглее всего в чемодане расположились два сиамских кота, откровенно перешедших на сторону бывшей первой свекрови.
Порою я раскрывала чемодан и пыталась поделиться содержимым со своими сыновьями и друзьями.
Однако мало кто этому радовался, так и таскала я все в своем желтом, разросшемся до гигантских размеров, чемодане.
Я пыталась освободить чемодан, все вытряхивала, перетрясала, но все нагло и уверенно вламывалось обратно, умудряясь устраиваться с наивысшим комфортом.
И однажды поняла, что это все никуда от меня не денется.
И я сдалась.
Я ПОНЯЛА - НИКТО НЕ ПОМОЖЕТ МНЕ ТАЩИТЬ МОЙ ЧЕМОДАН.
А когда пришел мой срок, при посадке в поезд к вечности я бросила чемодан на перроне.
Он стоял, такой толстый, угрюмый и беззащитный, что сердце моё не выдержало.
Соскочив с подножки вагона, я долго сидела, обняв и поливая слезами это желтое чудовище, затем решительно потащила его в вагон, и, когда разместилась поудобнее, вдруг поняла, что чемодан мой стал почти невесомым.
ПОЕЗД МЧАЛСЯ В ДАЛЕКУЮ НЕИЗВЕСТНОСТЬ, Я УХОДИЛА В ИНОЙ МИР, НЕ ОГЛЯДЫВАЯСЬ И НЕ ЖАЛЕЯ НИ О ЧЕМ.
Я в этом мире маленькая точка
Среди огромных жизненных равнин
Где мысль моя- души поющей строчка
В отрезках ежегодных именин…
Былая суть ушла не попрощавшись
И полегчало так, что не сказать
И вот теперь из бытия сорвавшись.
Могу и жить, и верить, и… летать…
Бродский считал, что стихи ускоряют мысль, но юмор - те же стихи. Смешное тоже нельзя пересказать, только - процитировать.
Можно любить женщину очень сильно и все же не мечтать о том, чтобы прожить с нею всю жизнь.
Я пишу свою жизнь сама.
Все сюжеты и все картинки.
Как писатель пишет роман,
Как художник пишет картину.
Для кого-то я талисман,
Кто-то меня бережёт молитвами.
С кем-то я, как чумной наркоман,
Без кого-то исхожу вся ломками.
Я пишу свою жизнь сама,
Плету строки, как паутину.
Книга жизни открыта всегда.
Просто кем-то давно забытая,
Кто-то смотрит, любуясь картинками.
Кто-то каждой «строчкой» зачитуется.
И неважно, была ли я счастьем привитая,
Или блестели глаза слезинками,
Все входящие в мой «роман»
Каждой буквой в «сюжете» вбитые.
В каждом браке неизбежны моменты полного отчаяния, и здесь опаснее всего сторонний наблюдатель, который придаёт им преувеличенное значение и своим вмешательством обращает проходящую трудность в постоянную, ещё туже затягивает узел, вместо того, чтобы дождаться, пока его ослабит время.
Что за странный выверт человеческого сердца - презирать человека за то, что он тебя любит?
В нашем жестоком мире нужно просить сразу много, громко заявлять о своих требованиях, растаптывать всех, кто мешает на пути, и занимать, как можно больше места, иначе тебя оттеснят, задвинут в самый конец. Нужно обладать невероятным эгоизмом, в противном случае с тобой никто не будет считаться, к тебе отнесутся, как к безделке, с которой можно поиграть и выбросить.