татьяна татьяновна татьянина,
наталья натальевна натальева,
ольга ольговна ольгина
и прочие народные академики объявили в стране матриархат,
ими были созданы мужские сперматозоиды
и теперь мужчины им были ни к чему.
через, всего, пятнадцать лет все вернулось на круги своя - всем захотелось хрена. матриархату пришел конец.
вот думаю, а могло быть наоборот. никогда.
берегите женщин… и немного мужчин.
они были безудержными,
в поту, на рукавах засохшая кровь,
а вдалеке аулами соженными
миражи и прошлая любовь.
без воды и о лучшей доли
заклиная бога в душе,
шли по пустыне горцы,
не по проторенной тропе.
Перебежками память, в отрепьях былого,
Шаг за шагом идет за тобой в темноту…
И в закрытые двери стучат бестолково
Сумасшедшие мысли и чувства в бреду…
В приоткрытом окне повседневной тревоги
Льет, пульсируя дождь, и стекает ручьем -
Размывая следы у забытой дороги,
Беспрестанно шепча в ночь о чем-то своем…
За спасательный круг уцепилось сознанье,
Не утонет в бреду и раскисшей грязи…
В суете беглых дней островок ожиданья -
Неприступный маяк безопасной стези…
Беззаботное время останется в прошлом
Впереди горизонт и песчаный бархан…
Такова эта жизнь и простая оплошность
Для души иногда - хитроумный капкан…
Когда добро уходит в отпуск, зло работает круглосуточно.
Нас на планете очень много - Заблудших, одиноких душ.
Не той идущие ДОРОГОЙ… Не та ЖЕНА… Не этот МУЖ… Мы заплутали, потерялись… Мы сбились с верного пути. Когда душа полна печали… Так ТРУДНО НУЖНЫЙ ПУТЬ НАЙТИ!
Пилат бредёт по лунному лучу,
а Вевельсбург отбрасывает тени -
где Гиммлер управляется с гантелей
в пылу иезуитско-нежных чувств.
Не спрашивай -
кого? куда? зачем?
в висок ли… в переносицу - не важно…
Зрачок мерцает бешено и влажно
за стёклами дешёвого пенсне.
Всю ночь блевать шматками чёрных солнц,
кровавый ритуал введя в привычку.
Кто мордой в оливье,
кто матом - в личку…
Коньяк - последний шанс достать до звёзд.
Оккультный бог, как Генрих-Птицелов,
считает их в бреду на этикетке.
И я достигла праведной отметки:
ты можешь понимать меня без слов.
Пусть пьяное мычание в ночи
звучит набатно… зло…как откровенье…
В мой космос просочился запах тленья -
казалось бы, без видимых причин.
Безвизово…
Мой ласковый маньяк,
сними с меня кровавую рубаху…
Пилат ссыкливо крестится от страха,
распят косыми рунами огня.
Судить Христа? -
да, хлебом не корми -
блаженного - сомнительного ранга…
Но хуже, если Блонди, а не Банга
бежит за лунным шлейфом впереди -
Ей свастика мерещется…
не крест…
где в вечность провалившийся хозяин
прибит к луне позором, не гвоздями -
и кровью вписан в Нюрнбергский процесс…
А ты мне о прощении поёшь…
да нет же… нет же… нет!
послушай, парень…
я стала педантичной, мрачной тварью,
законом усмиряющей твой нож.
Ни шанса… ни поблажки - ни шиша…
прошла пора халявных индульгенций…
Не я…
не я твоё терзаю сердце…
Пойми, в тебе кровит моя душа…
Лестницу в небо, для тебя,
своею добротою и руками,
родители, врачи, учителя,
строили сами.
… Ясно видеть … Чётко слышать … Глубоко дышать … Радостно Жить …
Реальность, в которой пребываешь, ты получил в награду от своего сознания.
Думаешь - несправедливо?
Но шопаделать …
Развивайся.
Время лечит… Но без наркоза.
Никудышно оно, как врач.
Оставляет в душе занозу.
Будет больно. Хоть вой, хоть плачь.
Будет сложно, но ты не первый.
Всех так лечат. Пойми. Терпи.
Время лечит. Оплата - нервы.
И хроничен диагноз - сплин.
говорят от добра - добра не ищут,
не повезет, если черный кот дорогу перейдет,
всё слова, слова, задом наперед:
мне везет, когда черный кот дорогу перейдет,
а добра, в помине, нет и выше.
утрами не заправлена постель,
носки валяются где попало,
а еще с мечтами канитель,
приходят, когда денег мало.
Мужики такой народ: когда они шляются направо и налево, это ошибка направления, а когда мы - преступление века…
Что-то устала я в свете иных забот
мять пластилиновых дяденек в тёплых пальцах,
сдавливать горло рвущихся в бой паяцев,
выжав из оных дурь и кровавый пот…
Стих мой -
давно уж не тот разъярённый бык,
что от уколов взглядом разит свинцово.
Если и дёрнусь -
просто пырну с ленцою
горе-тореро, рогом войдя под дых.
Вскользь… без эмоций…
глухо и тяжело…
точным ударом / чтоб сэкономить силы /
Это не сложно -
душу к стене пришпилить.
Бог разберётся, где тут добро, где зло.
Мне безразлична хриплая рвань молитв.
Я не склонюсь над раненым матадором.
Можно, конечно,
спину мне сжечь укором…
Только напрасно. Войнам неведом стыд.
Здесь поле боя… схватка…
не шапито…
Что же стенать публично, ломая руки? -
Встаньте…
стряхните пыль и поправьте брюки,
не раздражая воплем быка: «За что?»
Если я бью в грудину - то за дела.
Землю копытом рою? -
имею право.
Чтоб научить тореро играть на равных,
а не стрелять мне в спину из-за угла.
Ежедневные заботы
Отвлекают всякий раз
От волшебного чего-то,
Что творится вокруг нас.