Почему так бывает… Винят себя тогда, когда уже ничего не вернешь… Когда уже некому сказать:
- Прости…
Вся жизнь построенна на вере,
На невозможности не ждать,
На невозможности измерить,
Чего не дОлжно измерять.
Вся жизнь построенна на грани,
На невозможности никак,
На невозможности заранее
Судьбы узнать грядущий шаг.
(Николай ЛЯТОШИНСКИЙ)
Сладкие ягоды едим вместе, горькие в одиночку…
Так много «папочек» на свете,
Которым не нужны их дети,
Играют роли для других,
Чтоб оправдать себя, самих.
В глазах чужих ведь всё играет,
«Поддержка» тонус поднимает,
Со стороны - такой хороший!
Все хвалят, дружно трут ладоши…
Вот только дети тут причём -
Им весь театр нипочём,
Они живут все так, как жили,
Не важно кто, чего решили,
Всё так же учатся на пять,
По-взрослому хотят понять:
Где грань реальности, где роли,
Кто отыграл свои гастроли?
Где правда, где сплошная ложь,
Забота «преданных» вельмож?
Кто заставляет их нуждаться,
Взрослеть, ни детством наслаждаться,
После антракта за игрой
Стоять с протянутой рукой…
Вот только всё всегда с возвратом,
Вернётся, знаете, когда-то,
За все упрёки и капризы,
За поступившие «сюрпризы»,
За всё получат все сполна…
Ведь всем поступкам есть цена.
ВНИМАНИЕ ПРЕТЕНЗЕРАМ!!! Действительно начало этого произведения есть уже на сайте, НО ТОЛЬКО -- НАЧАЛО! _Я Публикую ПОЛНОСТЬЮ!!! Прошу обратить внимание и остальных читателей!!!_Хорошее эссе-размышление взрослеющего не глупого человека.
_____________________________
___________
РАДОСТИ ВЗРОСЛЕНИЯ
Отпадает изнурительная необходимость оправдываться за что бы то ни было; наконец-то позволяешь людям быть какими угодно, даже недовольными тобой; даже не переносящими тебя органически. Пусть их; у каждого своя оптика; в чей-то микроскоп ты червь, в чей-то телескоп ты Бог, в прицеле чьей-то винтовки ты главный враг - это ничего не значит, кроме того, что кто-то любит глядеть в микроскопы, кто-то - в телескопы, а кто-то - в прицелы; к тебе это отношения не имеет ни малейшего…
Радости взросления - разрешить себе не доедать, когда уже сыт; даже вкусное; даже очень дорогое; даже то, чем угощают; свобода насытиться и отставить тарелку, и не терзаться, что вспомнишь ещё этот день, когда есть будет нечего; не вспомнишь.
Ещё вот что хорошо - не надо больше питать иллюзий насчёт собственной исключительности или незаменимости: брось ты сегодня что-то писать навсегда, никто не будет особенно долго горевать; что ни день, то новый весёлый многословный блоггер в поисках благодарной аудитории; поэты, писатели, фотографы, гармонисты и балалаечники. Отряд едва ли заметит потерю бойца. Я теперь не должна никому, кроме себя, и пропускаю мимо ушей любые упрёки насчёт «что-то Вы стали тускнеть, матушка» - я отнюдь, мне просто интереснее стало писать письма и бумажные дневники; там можно с именами и матом, и не трястись потом наутро, что кто-то не тот это может прочесть.
Мне перестало быть необходимо нравиться всем, я не ищу новых знакомств, мне всё тяжелее заново приучаться, объяснять, встраивать - вводить новых персонажей в сюжет; у меня и так тут такой сериал огромный, я едва поспеваю за действием. Я долго думаю, прежде чем набрать чей-нибудь номер и предложить увидеться - выигрывают только очень любимые, предельно лёгкие в общении, только те, с кем не тягостны паузы, кто не ждёт от меня цирка и фейерверка, не задаёт лишних вопросов и умеет влёт отбивать любую мою колкую шутку. Я учусь говорить «нет» - никогда не умела; я не хочу чужих проблем, чужих излияний, чужого настойчивого, обязывающего восхищения - я тебя так люблю, так люблю, давай я влезу тебе в ноздрю, в ухо, в рот и буду везде с тобой ходить и говорить об этом. Всё больше людей вокруг, а меня всё меньше. Кого я вспомню потом из этого времени, человек десятерых, системообразующих. Мне больше неинтересно экстенсивно расширяться, мне хочется интенсивно, вглубь. Я хочу устойчивости; мне и так постоянно раскачивает палубу, чтобы звать ещё танцоров и цыган. Такие дела…
Больше не надо дружить со всем миром, нравиться всем, включать рубаху-парня; как-то больно много энергозатрат при очень сомнительных целях. Можно позволить себе роскошь молчать в компании едва знакомых людей весь вечер - раньше бы ты гарцевал, наливал бы озёра из рукава, танцевал цыганочку вокруг каждого, шутил бы и жёг напалмом, лишь бы только быть королевой вечера, признанной единогласно. Теперь выясняется, что близкие друзья твои совсем не за это тебя когда-то полюбили; а некоторые вовсе пережили немало трудных вечеров, когда ты не затыкался ни на минуту, не давал никому слова вставить и был в среднем на два тона громче всех присутствующих. Господи, облегчение какое! Всё, мы завершили карьеру массовика-затейника, теперь можно наслаждаться шоу, которые устраивают новички.
Взросление. Больше не хочется скорее вырасти. Носить строгое, говорить умное, претендовать на истинное и бессмертное. Перестаёшь жаловаться и чувствовать обделённость, потому что чего сложного-то - пойди и возьми. Пойди и сам позвони. Пойди и сам добейся, вместо того, чтобы считать, сколько у других. Не хочется ни в суицид поиграть, ни в догонику, ни в сладчайшее из «никто-меня-не-любит» - так возьми задницу в горсть и влюби, и завоюй, и поговори по душам, и впрягись за кого-нибудь, чтобы потом впрягались за тебя. Так просто.
Давай мечтать о невозможном, в пустыне снова мелкий град.
Внутри запутано и сложно, я за стеной твоих оград.
Опечаленный взгляд просит уйти, не расставляя точек.
Что-то не так, осадок внутри, и вечер опять испорчен.
Может и я, может и ты, - в слабости нет виновных.
Я промолчу, а ты уходи, а после себе напомни.
Не верь мне, не верь мне, если я стою спиной.
Не верь мне, не верь мне, просто прикоснись рукой.
Дай мне знак, что любишь, дай мне повод жить.
Пусть открыты двери, но сложно уходить.
В спину летят стальные ножи и тысячи слов прощания.
Больно дышать, потерян во лжи, и в страхе от расставания.
Давай с тобой поговорим о вечном.
Твое молчание коснется нас двоих.
Поверю в нашу бесконечность,
Виною в завтра…
Чудо, что каждый день мы решаем быть вместе)
В паре.
На твоих губах след от тишины.
Через океан я не доплыл до берега.
Нам осталось вверх заметать следы,
Изменяя мир, которому мы верили.
Идти, мелкими шагами по разбитым стёклам.
Идти, и больше не стучать по закрытым окнам.
Больше, чем любовь. Мы по одному
По твоей вине, хотя уже не важно.
Из последних сил, я молча ухожу,
Уступая путь, обманываясь дважды!
Время лечит раны. Мне бы вечно пьяным.
Я искал тебя среди разных мест,
Где не ждут любовь.
И опять рассвет отвозил меня одного домой.
Я попрошу у облаков
Твою любовь себе навечно.
И небо мне подарит ночь,
Когда я тебя нечаянно встречу, -
Моя любовь…
Я каждый раз закрываю глаза,
Когда смотрю в чужие лица -
И в темноте хочу увидеть тебя
И нечаянно влюбиться…
Снова пьяный вечер, между нами ветер.
И уже давно я не жду любовь, как спасение.
Я устал искать в каждой паре глаз отражение.
Если любовь-это полёт, а человек не птица, значит падение неизбежно. Так просто закрыть глаза и падать всё выше.
Живи каждый день, как последний, и однажды не ошибешься.
Что поделаешь, климат у жизни крут
И свое берет чистоганом:
Большинство из дней живем на ветру,
Остальные - под ураганом.
Вот почему мудрость до дураков не доходит? А потому, что самомнение им затмевает разум!
И замкнет вечный круг бытия
Тот, что нами играет и правит…
Как же мне не хватает тебя!
Как же ты без меня там, родная?
(Николай ЛЯТОШИНСКИЙ)
Мне нравится, как уходят красивые и гордые женщины, надменно и стремительно постукивая каблуками и хлопая дверью.
Может, они потом и сползают по ее обратной стороне и горько плачут, но уходят они замечательно…