Не беспокойтесь, что не сумеете умереть: сама природа, когда придёт срок, достаточно основательно научит вас этому;она сама всё за вас сделает, не занимайте этим своих мыслей…
Мир нас меняет - мы злее и суше,
наши глаза теперь - словно прицелы.
в дзотах пустеющих комнатушек
смотрим в экраны заледенело.
пальцы порхают над клавиатурой
коменты в мир полетели, как птицы,
можно быть умной, можно быть дурой,
просто так сложно остановиться
и не играть в эти странные игры.
словно паяц, я кривляюсь под ником,
в жизни-игрушке левел отыгран,
но нет азарта - видимо, сник он.
мы убиваем бегущее время -
это стрельба по часам и минутам.
а на дороги падает темень
нет уже больше под килем семь футов.
часто скребем мы брюхом по мелям,
ждем, что какая-то нас остановит,
вход запрещен перспективам и целям
новый пароль, а возможно и логин…
у голодных нет принципов.
Я не коммунист и не капиталист. Я эгоист. Мой лозунг: «Пошли вы все подальше и оставьте меня в покое».
Все решают без нас, а мы тут в глотку готовы друг другу вцепиться. А все мы хотим одного и того же - безопасного мира для себя и своих детей и возможность самореализоваться за приемлемую цену
Разряды злобы - и летят
слов сюрикены.
Здесь аватары прячут взгляд,
И ложь на сцене.
В степи бинарной так легко
нам заблудиться,
реальности нелепый скол,
оскал на лицах.
Ты мошкой глупой о стекло
душою бьешься,
помято тонкое крыло,
в лицо наотмашь
Летела ироничность фраз,
сарказма стрелы…
Кладу корабль на новый галс,
и правлю смело.
Обман оставлю за кормой,
обид вериги,
Все это было не со мной,
глава из книги…
Я проживу свой каждый миг
светло и полно,
Я выхожу в открытый мир,
Оставив полночь…
Был в моей жизни такой случай. Хронический материальный кризис. Зашла я в церковь и прошу: «Господи, ну пошли мне денег, ну я же не лентяйка, не дура, - сколько можно так жить?» Помолилась, свечу поставила и вышла. Прошло немного времени и, как стала я болеть… Думаю:"Дура ты дура - не того просила!"
Как сказал Пушкин, «тьмы истин нам дороже нас возвышающий обман». Я видел счастливого человека, заветная мечта которого осуществилась так очевидно, который достиг цели в жизни, получил то, что хотел, который был доволен своею судьбой, самим собой. К моим мыслям о человеческом счастье всегда почему-то примешивалось что-то грустное, теперь же, при виде счастливого человека, мною овладело тяжелое чувство, близкое к отчаянию. Я соображал: как, в сущности, много довольных, счастливых людей! Какая это подавляющая сила! Вы взгляните на эту жизнь: наглость и праздность сильных, невежество и скотоподобие слабых, кругом бедность невозможная, теснота, вырождение, пьянство, лицемерие, вранье… Между тем во всех домах и на улицах тишина, спокойствие; из пятидесяти тысяч живущих в городе ни одного, который бы вскрикнул, громко возмутился Мы видим тех, которые ходят на рынок, днем едят, ночью спят, которые говорят свою чепуху, женятся, старятся, благодушно тащат на кладбище своих покойников, но мы не видим и не слышим тех, которые страдают, и то, что страшно в жизни, происходит где-то за кулисами. Всё тихо, спокойно, и протестует одна только немая статистика: столько-то с ума сошло, столько-то выпито, столько-то погибло … И такой порядок, очевидно, нужен; очевидно, счастливый чувствует себя хорошо только потому, что несчастные несут свое бремя молча, и без этого молчания счастье было бы невозможно. Это общий гипноз. Надо, чтобы за дверью каждого довольного, счастливого человека стоял кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком, что есть несчастные, что как бы он ни был счастлив, жизнь рано или поздно покажет ему свои когти, стрясется беда - болезнь, бедность, потери, и его никто не увидит и не услышит, как теперь он не видит и не слышит других. Но человека с молоточком нет, счастливый живет себе, и мелкие житейские заботы волнуют его слегка, как ветер осину, - и все обстоит благополучно.
Я поскорее лягу спать,
Чтоб можно было выпорхнуть опять.
Освободиться от земных проблем,
И быть счастливой на зло всем.
И возвращаться я обратно не хочу,
Все эти тяготы земные мне не по плечу.
Хочу я к звёздам, к солнцу, в небеса,
Хочу сгореть я в солнечных лучах.
И стану я пылинкою вселенной,
Без всех эмоций и без чувств, наверное.
Среди галактик буду я кружить,
А кто-то на Земле продолжит жить.
Встречать рассветы и провожать закаты,
И будут счастливы, как мы когда-то!
Все мы люди с разными характерами и разным взглядом на жизнь. Но все мы хотим одного, чтобы дети были здоровы и счастливы, чтобы родители были рядом как можно дольше, любить и быть любимыми, счастья для всех близких людей… Так уж сильно ли мы отличаемся друг от друга?
Однажды мне мудрец науку задал. Я повторять её не уставал: не тот велик, кто никогда не падал, а тот велик, кто ПАДАЛ, но ВСТАВАЛ!
Мы поздно узнаём где наше счастье,
Когда оно ушло от нас уже,
Когда мы разрываемся на части,
И грустно, и тоскливо на душе.
Мы были к потрясеньям не готовы,
Ведь чистым был и ясным небосвод,
Когда все были живы и здоровы,
Встречали безмятежно Новый год.
Мы время не ценили золотое,
Съедал нас дух сомнения и быт,
А было то, счастливое, святое,
И лучшее, что в жизни может быть.
Когда на землю снег пушистый падал,
Когда плыла мелодия капель,
Когда весну встречать мы были рады
И слышали, и лиру, и свирель.
Мы ноты музыкальные не знали,
Но брали из души любой аккорд,
С волнением, слезливыми глазами
Судьбы встречали свадебный эскорт.
Бежала жизнь по принятым законам -
Учёба, дом, работа и семья,
Судьба тогда была к нам благосклонна,
И солнца луч, и небо, и земля.
Когда в любви мы жили без напастей,
Как Богом изначально нам дано,
И было человеческое счастье !
Но мы тогда не знали где оно …
Как всегда на ладонях безбрежной Вселенной,
Мысль танцует как пламя свечи на ветру.
И еще пару тактов под блюз непременно
Я закончу, исчезнув росой поутру…
По оси скользить вдоль границ миров,
переулком грез и тропинкой снов,
прорастать травой сквозь потери боль.
Мир звучит во мне си-бемоль минор.
И поют ветра песни стылых дней…
Эх, метель-судьба, что мне делать с ней?
Новый день верстать на семи ветрах,
что ты варишь, жизнь, в колдовских котлах?