Уходит в забыть племя февралей,
Нам оставляя памяти печати,
Как шрамы от кнутов в грехов уплату,
Шепнув мне на прощанье: «Не жалей…»
Февраль остановился у двери
Уже ушедший, но с тоской глядящий
На этот мир, весне принадлежащий,
Пейзажа серость и капелей ритм
И воздуха прозрачную звенящесть.
Недосказал, и недовыл метелью,
Растаял снега древний манускрипт
Со строками следов морозных притч.
Весна пришла, все так ее хотели.
Февраль не нужен, как чужой старик.
Уходит он, теряясь в сонме дней,
Но кровь и пепел в памяти, как шрамы,
В скрижалях - мужество и слезы амальгамой
Да, через время все становится видней,
Но колокольным звоном плачут храмы…
Диктует время имена,
А имена диктуют даты…
Муштруют даты времена…
Мы все - истории солдаты !
Двадцать лет тому назад,
Подмосковная босота,
Мы с тобой в одном призыве
Покидали дом родной.
Мамы плакали нам вслед,
И безусая пехота
Шла с харчами за плечами
Да с похмельной головой.
Эх, земеля, мой дружок,
Почудили мы на славу,
Самоволка, гауптвахта,
Да майорова жена.
Долго помнил наш комбат,
Как стояли за Державу
Отставной сержант спортроты
Да в запасе старшина.
А двадцать лет, как вода в песок,
Но в это верить не хочется,
Пускай давно побелел висок,
И пишут к имени отчество.
Мы те же самые пацаны,
И нашей дружбе по-прежнему
Среди сокровищ любой казны
Нет цены.
На гражданке новый мир
Нас не ждал, а мы явились,
Чтобы взять от жизни наше,
Всё равно оно ничьё.
Поднимались, как могли,
Но на совесть не скупились
И поэтому поднялись,
Крепко стоя за своё.
Двадцать вёсен, двадцать зим,
Нам, братишка, было всяко,
Будни, праздники, сомненья
Да крутые виражи.
Но среди житейских бурь
Наша дружба, словно якорь,
Не давала нам сорваться
И спасала нашу жизнь.
Много ли нам надо для счастья? У каждого свое понятие этого… Кому-то недостаточно всех благ мира, а кому-то хватает чашечки кофе и искренней улыбки. Для меня счастье заключается в улыбке моего ребенка, в каждом лучике солнца, в каждом прожитом дне!
Голубя поймать нехитрое дело, бросишь ему два-три пшеничных зернышка, и он уже слетел на них. А вот застрелить его трудно, потому что он летает по особенному. И всё-таки настоящие господа не ловят его в силки, а предпочитают стрелять, оно и трудней, и увлекательней.
Бог милостив к добрым людям: тем, кто его чтит, он помогает и помогает постоянно, но только немножко, возлагая половину трудов на них самих. Чёрт - тот добрый малый, и тоже помогает своим людям, правда лишь до поры до времени, но уж когда помогает, так помогает здорово.
Из крана мерно капает вода…
Так монотонный звук в ночи печален…
Рефреном надоевшим - «Да… Да… Да…» -
на мой вопрос ответ… И нескончаем
прозрачных капель аккомпанемент,
настойчиво твердящий - разлюбила!
В виске стучит протестом: - «Нет! Нет! Нет!»
Я не хочу! Не верю! Ведь простила
напрасных ожиданий пустоту,
циничность фраз и горечь унижений!..
…Ушла любовь и подвела черту
капелью опоздавших возражений…
Солнышко яркое, травка зеленая,
воздух сухой обжигает мне жабры,
капля росы мне посмертной короною,
жизни веселой жаркая жатва…
Скалится жизнь светло-бежевым черепом
смотрится жизнь в нас пустыми глазницами
Целится жизнь в нас метко винчестером
Кружит в вертепе желаний блудницею…
Воскрешение возможно только после полного саморазрушения.
- Только потеряв все, - говорит Тайлер, - мы обретаем свободу.
Чтобы описать жизнь, достаточно и несколько слов - потерпи немного, скоро все изменится.
Дождь омывал мир, и этот шелест казался очищающим, хотя некоторые пятна отмыть невозможно никогда.
Самое чудовищное во лжи - это когда мы врем Себе. Будьте честными перед самими собой, даже в тот момент, когда вас послали к черту, хотя бы только для того, чтобы когда-нибудь не жалеть о том, что не было вами сделано. О том, что что-то вы не смогли, где-то позволили гордыне править Вами. О том, что вы тогда не побежали вслед и не сказали правду. О том, что вы неустанно врали себе.