Ты будешь нужен, только если кому-то что-то понадобится. Смирись с этим. Посмотри на красоту одиночества и пойми, кто сможет пережить это, будет сильнее других…
Я помню тот майский день
Мы встретились в первый раз
Ты в душу запала мне, не мог отвести глаз
Локоны темных волос, тонкая линия губ
В омуте твоих глаз, хотелось мне утонуть
Улыбка, твой взгляд, смех, бросали меня в дрож
Мне внутренний голос шептал
- Чего-же ты парень ждешь?
- Сделай навстречу шаг, переступи черту
- Из всех, что есть на земле, ты встретил именно ту Она вмешалась, судьба, съиграла свою роль
Тебя защитил тогда, от двух под шафэ дураков
Я помню как подошел, как за руку
тебя взял
Как вместе мы молча шли, как дождь нас в пути застал
Как прятала нас от него, огромного дуба листва
Как в поцелуе хмельном, сливались наши уста
Первую ночь с тобой, помню из тысячь ста
Помню каждый момент, словно читаю с листа
Свадебный -Горько!- крик, лица хмельных гостей
Будто я снова там, будто я снова с ней
Помню наш каждый день, каждую нашу ночь
Сына рождения день, врач в шутку сказал -у вас дочь
Шесть лет спустя, второго, сына ты даришь мне
Как-же я счастлив был, и благодарен тебе
Помню как уезжали, в чужую совсем страну
Родину твоих предков, сначала был как в плену
Курсы, общага, по кругу, языковой барьер
Некогда было делать нам для себя карьер
Помню в Париж поездку, город любви и грез
Но в памяти лишь остались, глаза твои полные слез
Как пелиной тумана, рознь между нами легла
Мы отдалялись, и в этом, больше моя вина
Разные интересы, сузился круг друзей
Часто не знал я где ты, во мне просыпался зверь
Ночь, и пустое ложе, солнце уже взошло
Ссора за ссорой, что-же, с нами произошло
Стали совсем чужими, каждый сам по себе
Помню как мы расстались, повелеваясь судьбе
Тихо плыву по течению, жизненного ручья
В памяти сохраняя луч твоего тепла
Позабыв про честь наследную,
Про карьеру, про дела.
Юный князь влюбился в бедную,
Она сына родила.
И лихой судьбой отмечена,
Не снеся последних мук.
Умерла горька, невенчанна,
И остался сын байстрюк.
Князь поплакал, а пока,
Взял в хоромы байстрюка.
Время шло, забыв про горести,
Князь женился на другой.
Сын законный будет вскорости,
Незаконный с глаз долой.
Хоть в отца он всей повадкою,
Всё равно чужой отцу.
Ох несветлой, ох несладкою,
Жизнь явилась молодцу.
Что ж тут плакать? Поделом.
Не рождайся байстрюком.
Руки целы, ноги целы,
Голова идей полна,
На пригорке домик белый,
В домике жена.
Стол накрыт, а в окне
Рожицы детей,
Если это не во сне,
Это значит всё окей!
Мы итак без всяких книжек знаем,
Что почём у фермера в судьбе,
Если стал ты сам себе,
Если стал ты сам себе,
Если стал ты сам себе хозяин,
Значит, парень, ты не так себе.
Две качалки на террасе,
Две машины в гараже,
Труд окончен, день прекрасен,
Радость на душе.
В стойле конь, бык в хлеву,
Двери на замке,
Если это наяву,
Это значит все окей!
Мы итак без всяких книжек знаем,
Что почём у фермера в судьбе,
Если стал ты сам себе,
Если стал ты сам себе,
Если стал ты сам себе хозяин,
Значит, парень, ты не так себе.
Для тревоги нет предлогов,
Принцип фермера таков,
Кроме сборщика налогов
Никаких врагов.
И растет в банке счет
До скончанья дней,
Если так произойдет,
Это значит все окей!
Мы итак без всяких книжек знаем,
Что почём у фермера в судьбе,
Если стал ты сам себе,
Если стал ты сам себе,
Если стал ты сам себе хозяин,
Значит, парень, ты не так себе.
Мы итак без всяких книжек знаем,
Что почём у фермера в судьбе,
Если стал ты сам себе,
Если стал ты сам себе,
Если стал ты сам себе хозяин,
Значит, парень, ты не так себе.
Дни, часы, минуты, секунды
Жду, в надежде что напишешь
Но как и прежде, тишина
Что там еще произошло, слышишь?
Не молчи, напиши, хоть строчку!
Потихоньку схожу с ума, напиши
- Все хорошо, точка
Еду нынче домой, на войну,
И совсем нелегка дорога.
И с собой ничего не возьму,
Ничего. Ни любви, ни бога…
Родиться женщиной - невелика заслуга,
Куда важнее женщиною быть!
Не той, которая для лёгкого досуга,
А той, которую нельзя забыть!
Как белки в колесе мы крутимся,
На благо всей семьи мы трудимся
И умудряемся, при этом, быть красивыми,
И выглядеть успешными, счастливыми.
Мы женщины - холодные и страстные,
Бываем беззащитные и властные,
Мы разные - в любой из нас есть тайна,
Желанье разгадать нас - не случайно.
Нет страха, что придётся умереть,
Боимся подурнеть и постареть,
Хотим мужчин пленять мы до конца,
Не потеряв красивого лица.
Ну что же делать, будут и морщины
И надо верить, что поймут мужчины,
Поймут, что ОБА - будем мы стареть,
Своим теплом сумеют нас согреть.
Пройдёт поветрие - бросать жену
И оставлять стареющей одну,
Когда десятки лет прожили вместе -
Ты клятву верности давал своей невесте…
Маргарита Стернина (ritass)
Тот, кто не поможет соседу тушить пожар, вскоре сам столкнётся с огнём, но уже в своём дворе.
Лето мое обнаженным нервом,
Лихорадочным пульсом стучит в висках.
Под линялым, немного уставшим небом
Набирается сил моя тоска.
Чтобы подать себя под майонезом,
Дескать, не так я уже и горька…
Лето лежит разомлевшим котенком,
Солнцем лижет кожу. Смугла
Любовь моя. Вплетена в гриву
Июля, закусившего вдруг удила.
Она всегда уходит красиво.
А мне остается только зола…
давай без бла бла бла, без этих - привет, как дела? без вопросов пустых, без ответов шаблонных, я смогу и без них догадаться по тону, по глазам, по ухмылке - абонент недоступен, и за наши ошибки - встали на перепутье, и направо пойдешь - а, я знаешь, - налево, меня бросило в дрожь - ведь была королева - и вдруг стала пажом, неумелой служанкой, мы остались вдвоем - ты ушел в несознанку,
может - просто - да ну? отмахнуться-забыться… знаешь - не утону, главное не влюбиться мне опять в чудака с «глубоким внутренним миром», ведь рыбак - рыбака, снова - слишком ранимый, слишком нервный и слишком родной, слишком - ой, извини, все - усталость, я люблю тебя, если ты - мой, но любить уже сил не осталось.
упиваться бессмысленной чушью, что всегда и во всем неизменна, я люблю тебя, я буду лучше и уйти бы давно - но - дилемма…
ведь уйти просто так - не могу, уходила - не стало же легче,
нет, я видимо, просто - люблю,
ну, а ты меня просто калечишь
люди, как песочные часы - сначала внутри у нас все переворачивается исчерпывает себя и обрывается, чтобы начаться заново…
рассыпала четки на сукно недоверия к небу…
Жизнь Василия Блюхера, одного из пяти первых маршалов Советского Союза, полна загадок. Герой Гражданской войны, «полководец под псевдонимом», он не шел на компромиссы даже со Сталиным.
Генерал «Немо»
Василий Блюхер - один из пяти первых маршалов Советского Союза, герой Гражданской войны - личность, окутанная мифами. Русский писатель-эмигрант Роман Гуль писал о нем: «Среди красных маршалов СССР
Действительно, вокруг красного маршала, взявшего фамилию знаменитого прусского королевского генерала, существует немало слухов. Одна его фамилия, которая слабо сочетается с его детской биографией чего стоит. Якобы, прадеда Василия Блюхера - крепостного крестьянина, вернувшегося с Крымской войны с наградами, помещик окрестил Блюхером в честь Герхарда Либерехта фон Блюхера. Прозвище впоследствии превратилось в фамилию.
Детство пролетария
Так гласит официальная версия. Вообще, как правильно подмечают, детство Блюхера напоминает обычный «пролетарский штамп» - Блюхер родился в крестьянской семье Ярославской губернии в 1889 году. Уже в 1904 году отец увез сына на заработки в Петербург, где его устроили «мальчиком» при магазине, а потом чернорабочим на Франко-русском машиностроительном заводе, откуда он был уволен за участие в рабочих забастовках. А в 1910 году якобы сам пытался организовать стачку на Мытищинском вагоностроительном заводу, за что был подвергнут тюремному заключению.
А сразу после Октябрьской революции - резкий скачок карьеры. Сначала помощник комиссара Самарского региона, а потом руководитель одного из отряда Красной армии, отправленный в Южный Урал.
Фердинанд фон Гален
Версия, о псевдониме «Блюхер» и сфабрикованной биографии очень популярна среди немцев, которые видят в первом маршале СССР ротмистра австро-венгерской армии, графа Фердинанда фон Галена. Официально он погиб на Русском фронте в 1915 году.
Когда в 1938 году в мире стало известно об аресте Блюхера, в Германии один человек, денщик фон Галена, прочитав в газетах эту информацию и рассмотрев фотографию маршала, заявил, что
Пощечина СССР
Кем бы ни был в действительности Василий Блюхер, 27 июня 1921 года он был назначен Военным министром Дальневосточной республики ДВР, в 1929 году - командующим Особой Дальневосточной армией, участвующей в урегулировании конфликта на КВЖД. И, наконец, в 1938 году он возглавил Дальневосточный фронт, где в июне того же года разразился роковой конфликт между РККА и японской армией у озера Хасан. В этих районах не было четкой границы. 15 июля русские пограничники, ведомые фаворитом Сталина Мехлисом (основной задачей которого на Дальнем Востоке было выявление потенциальных шпионов), вступили на территорию доселе подконтрольную японцам и застрелили одного жандарма.
Японское правительство потребовало расследования и отвода русских войск на прежние позиции. Маршал Василий Блюхер, который командовал армией в этом районе, провёл объективное расследование и отправил секретное донесение Сталину: «Наши пограничники нарушили маньчжурскую границу в районе сопки Заозерная на 3 метра, что повлекло за собой возникновение конфликта на озере Хасан».
Это была настоящая пощечина в адрес советского руководства. Сталин категорически отказывался признавать факт нарушения границы. Советская пропаганда твердила об японской агрессии. Одним из девизов того времени был «Чужой земли ни пяди нам не надо, но и своей врагу не отдадим!». А Блюхеру пришел прямой приказ из центра: «Прекратить возню со всякими комиссиями и точно выполнять решения Советского Правительства и приказы Наркома».
Развязка
К 31 июля японцы вытеснили русские войска с захваченных территорий. Лишь сконцентрировав на границе колоссальные силы, РККА удалось выйти на нужный Сталину рубеж лишь к 11 августа. Операцией руководил лично Блюхер, пресекая непрофессиональные попытки Мехлиса, командовать войсками. Потери РККА составили 950 человек - немалое число для такой операции. Для сравнения, японская армия потеряла в три раза меньше солдат.
Как всегда в таких случаях, нужно было найти виновного. Им стал Василий Блюхер, обвиненный в «недисциплинированности и саботировании вооруженного отпора японским войскам». Его арестовали и подвергли пыткам. Впоследствии, во время XX съезда Хрущев расскажет про то, как лично Берия избивал его, крича: «Говори, как продал Восток».
До конца следствия Василий Блюхер не дожил. Он скончался в результате жестоких пыток 9 ноября 1938 года. Судмедэкспертиза постановила, что смерть наступила от закупорки легочной артерии тромбом, образовавшимся в венах таза. Был вырван глаз, который он, согласно следствию, выколол себе сам ножницами.
Вместе с ним репрессиям подверглась вся его семья. Блюхер был женат трижды, первую жену, Галину Покровскую - расстреляли. Приговорен к смертной казни был и брат Василия Блюхера - Павел Блюхер, по обвинению в участии в военно-фашистском заговоре.
Люди не смотрят под ноги, топчут чужие жизни.