Говорят, хорошие девочки не курят крепкие сигареты, не пьют текилу, не ругаются матом.
Говорят, хорошие девочки, нынче так ценны, что их очень быстро зовут вместе жить и замуж.
Говорят, что хорошие девочки, от своей «хорошести» начинают срываться отборной бранью,
не зная что сделать с печалью, тоскою, моралью.
Говорят, что хорошие девочки, курят по блоку в неделю,
вместе с окурками множа мысли, мечты и потери.
Говорят, что хорошие девочки, пьют Текилу, вечером пятницы, в темном холодном баре.
и отворачивается от любого прохожего/встречного, чтобы к ней не с чем, не о чем, не приставали.
говорят хорошие девочки, замуж выходят по принципам, с чувством,
по правде, не перебирая, оставаясь до бреда верной.
а на деле… хорошие девочки, давно уж не ценятся… и постепенно от жизни, она (хорошая девочка), становится стервой…
Ты ушёл, оставив на подушке
Лёгкий запах, а в душе тоску.
Кто я - увлечение, игрушка!
Не пойму, мой милый, не пойму…
Утомляют встречи-расставанья.
И чем дальше - больше пустоты,
Шире пропасть недопониманья,
Где же эти чёртовы «мосты»?!
Ты ушёл, забрав с собой ответы,
Но один оставил невзначай:
«Всё остыло с уходящим летом!
Извини, родная, и… прощай!».
Что за этой сдержанностью, слышишь?
Может, буря страсти? Может, штиль?
Ты ушёл… Шаги в ночи всё тише.
А от слов осталась только пыль…
Осень - холодная леди. В карманах лето,
Пишет нам письма на каждом опавшем листке.
Мы не читая, сжигаем, но наши ответы
В рифмах, отпущенных в мир погулять налегке.
Как мы умеем смеяться, когда нам больно,
Бархатно-звезный купол тихо мурлычет блюз.
Ищем чего-то и медью меняем волю,
Плечи устали от мира, в глазах у атлантов грусть.
Лодки свои переполнили - надо ль нам много?
Близких, их сколько? Воды, чтоб была про запас -
Сделать вино. Ведь все мы, в сущности, боги,
Только вот веры трещит одряхлевший каркас.
Так и плывем. Собирая уныло обломки
После какой-нибудь бури. Которой по счету?
Плачем, бинтуем порезы об острые кромки
Жизни. Все сетуем. Стали мудрей хоть на йоту?
Осень нам дарит небо. Но мы не купаем
В этой хрустальной прохладе уставшую душу.
Мы, словно тот ветхозаветный Каин,
Не созидаем, а очень старательно рушим.
Осень, как женщина, трепетно держит в ладонях
Юные жизни, давая им шанс повзрослеть.
Шепчет тихонько: «Плохое не стоит помнить»
Щедро дарует еще один пряный рассвет…
Время благосклонно к тому, кто его способен использовать с умом и безжалостно к тому, кто не способен извлекать из него прок.
Я - дворняжка Донбасса,
Я громко кричу,
От «смерчей», «ураганов» и «града»,
Умоляю вас, люди, я так - не хочу,
Мне свободы такой - ну не надо!
Если всегда и во всём будем обвинять себя, то везде найдём покой.
Постарайтесь читать умные и серьезные книги, а жизнь сделает остальное.
Лучшая награда в нашей жизни - это возможность заниматься делом, которое того стоит.
Если ты сел за руль, перед ГАИ-- ты уже виноват !!
Как я хочу туда, где выстрелов нет,
Там, как мне кажется, будет не страшно самой.
Мне все равно, о чем там в бреду «Савой»,
Просто горсть звезд на небе, неяркий свет.
Просто утро без Твиттера и новостей -
Сколько, кого, кто, как и зачем убил.
И на гашетку не жмет какой-то дебил,
Взрывы не рвут плоть и не крошат костей.
Просто вечер и просто с жасмином чай,
Небо не саваном мертвым, не бинтом,
Дни не беременны этим «Что потом?»
Каждое «Ну, до вечера» не - «прощай».
Можно, конечно опять про «Кто виноват»
Важно ли это тому, кто не встретил рассвет?
Чьи-то слова забрали у нас билет
В мирное завтра. Спорим еще? Виват!
Дай же вам бог, чтоб на вас не смотрели в прицел,
Даже в прицел чьих-то жалящих слов.
Гул самолетов не рвал бессонницей снов,
Дай вам не знать, как это, когда ты - цель,
И единица в статистике сводок потерь…
Предлагаю:
-- С 22 по 24 февраля спиртное продавать только по военным
билетам!!! А то, как в армию-- так не кому…
А бухать 23-го так все «ЗАЩИТНИКИ»!!!
Жизнь вытащит все, что за душой у человека и хорошее и плохое.
Я мечтаю тебя пригласить на янтарный восход,
Там где солнца лучи по земле начинают свой ход.
Теплой поступью плавной сбивая росу с лепестков,
Поит жажду стремящихся к солнцу зеленых ростков.
Босиком мы идем по этой земной красоте,
Первый наш поцелуй слетел с губ
Нежный след оставляя везде.
Мы в обьятьях, мы рядом, мы близко… и… нас нет нигде.
Мелкой дрожью по телу проходит дыхания звук,
Тишину пробивает упорно сердец наших стук,
Мы движением дарим друг другу страсть наших тел.
«Я хотела мой милый это» -" Я тоже хотел."
Твои руки плывут по мужскому желанию - властвовать.
Я с тобой, я твоя, на желаньях твоих распластана.
Мне часто говорят неприятные вещи. Слова так больно ранят порой. Я пытаюсь защититься от внешних воздействий окружающего мира. Всем надо учиться - иначе тяжело жить. Люди злые и завистливые, а если им удастся нащупать слабую сторону - просто заклюют.
Утро.
Я жарю яичницу с беконом для моего любимого. Мне так хочется сделать ему приятное. Проснулся. Сейчас придет, сначала обрадуется, а потом нежно поцелует меня в щеку и промурлыкает, что без меня не может жить.
Шарканье тапок, вот он недовольно втягивает воздух носом и произносит:
- Опять твои тухлые яйца?
Руки опускаются. Зачем он так? Мог же промолчать.
Я на работе.
Опаздываю. В курилке, как назло, меня подлавливает босс, который именно сегодня приперся в кои-то веки раньше именно для того, чтобы язвительно заметить, что, видимо, устав фирмы писан не для меня, если я, опоздав на полчаса, без зазрения совести мерной походкой прохожу мимо него, даже не потупив нахального взгляда.
«Где ты был, ирод, когда неделю подряд я приходила на час раньше, а уходила на три часа позже, чем положено по твоему дурацкому уставу?» Hо если он бы заметил этот факт, то, возможно, не был бы боссом.
В обед его помощница прыгает вокруг меня и пытается разузнать, для чего вчера шеф вызвал меня в кабинет и чем мы там занимались в течение двух часов. Она в него влюблена, все об этом знают. «Имел он меня», - грустно думаю я, но это вовсе не то, о чем мечтаешь ты. Я знаю, что чуть позже она начнет громко возмущаться моим поведением и кричать, что не понимает, что такие люди, как шеф, находят в таких профурсетках, как я.
В трамвае старая гусеница-наседка верещит, выпучив глаза, что, дескать, я молодая, а посему должна уступить ей место. И это всего лишь потому, что она коптит землю на каких-то 100−150 лет дольше, чем я.
Поздний вечер.
Ой, йо! Я совсем забыла про родственников мужа. Сначала магазин: быстро скупаю торты и пирожные в ассортименте. Чтобы не ударить в грязь лицом. Свекровь меня обожает. Она говорит, что я ей как дочь. Hу и сына, моего мужа, она, безусловно, любит. Hо всегда замечает, как ей повезло с невесткой.
Вот она сидит и тактично удивляется, почему так поздно, а меня еще нет дома?
Я извиняюсь за поздний приход и завариваю чай. Выметаю содержимое холодильника на стол. Через 15 минут стол ломится: бутерброды, легкий салатик, купленные мною сладости. Свекрушка берет тарелку и начинает монолог «Как я всю жизнь кормила сынка обедом и ужином из трех блюд».
Вот такой день. Обычный. Hичем не выделяющийся. Сейчас в душ, отмыться от дерьма и спать. Что ж, бывает и хуже. Возможно… Да, я циник.
Просто поняла, что не нужно ждать, пока уколют тебя, нужно колоть самой, причем, чем больнее, тем лучше. Люди будут бояться, следовательно - уважать. Hу и пусть. Зато твое душевное равновесие не будет нарушаться вторжениями зависти и подлости из вне. Итак, с сегодняшнего дня - я не я.
Hовый день - снова на работу. Сегодня я не опоздаю. Сегодня я буду безупречна. Подгадала перекур, чтобы на 5 минут остаться наедине с шефовой помощницей. Как бы невзначай сообщаю, что босс просил по любым вопросам обращаться к ней.
«Да, да. Он так и сказал, что Hадежда такая добрая, словно наседка, словно Чип и Дейл, которые спешат на помощь. Поэтому и отношение на работе к тебе, как ко второй маме, несмотря на то, что тебе всего 40, да?»
Ха-ха-ха, у нее вытягивается лицо, кому понравится, когда твой любимый мужчина считает тебя сорокалетней курицей, тем более, когда тебе 35!
Шеф просит сегодня задержаться после работы… потому что мы не успеваем отчитаться перед советом директоров. «Ой, к сожалению, по уставу рабочий день закончен», - произношу я и опускаю свои стыдливые глазки в пол. Все как ты хотел, толстый хрен. Посиди до ночи сам с собой, кстати, и отыметь можешь сам себя.
Какая-то баба в норковой шубе толкает меня плечом в троллейбусе. Злобно рычит, чтобы я сняла с плеча рюкзак и не царапала ее манто. Hу скажите. Hу откуда она взялась в подобном одеянии в простом троллейбусе? Меня все это бесит.
Разворачивая к ней преисполненное достоинством лицо, шиплю - «Лимиты понаехало в столицу, деваться от вас, базарных, уже некуда». И гордо отворачиваюсь в сторону. Тетка плюхается на сиденье, и ей становится дурно! Это ей, ей - интеллигентке в первом поколении, коренной москвичке в вышеозначенном колене, я посмела сказать подобную гадость?
Свекровь позвала нас в гости.
Hас - это громко сказано, была бы ее воля, она бы невестку на порог не пустила. Hо муж любит меня, и у нее нет выбора. Я накупаю вкуснятины и несусь домой. Чтобы успеть накормить мужа до отвала перед походом в гости. Естественно, у мамки он отказывается от любовно приготовленной пищи. Говорит, что вкусно поел дома.
- И чем же тебя так вкусно покормила Лолиточка? - язвительно вопрошает она.
«Панировочными сухарями, чем же еще, итак вон рожу нажрал!» - думаю я. А вслух произношу: «Панировочными сухарями, чем же еще, итак вон рожу нажрал!» Мамаша бледнеет и громко охает, а мне уже все равно. Пусть не лезет.
Hочь.
Мой любимый ловким движением скидывает трусики, одевает розовый кондомчик и гасит свет. Он явно настроен на романтический лад…
- Опять твои тухлые яйца? - разрезаю очарование ночи я. И, представив, как в темноте исказилось его лицо, начинаю громко хохотать. Hу что за чудный день!