Он словно в Нарнии без визы
годами прятался в шкафу,
грыз ногти, стал совсем огрызок,
но оставался на плаву.
И с каждым новым гулким утром
ловил флешбэком день сурка,
стараясь жить сиюминутно
и не фрустрировать пока.
А белый свет - огромный поезд,
где впали все в анабиоз,
но он, под ход вещей подстроясь,
себе и мать и дед мороз.
И тех стремится быть навроде,
кто любит жизнь и ей любим.
Свободу отыскав в работе,
а радость - в помощи другим.
Но долог век, а мир так тонок,
что хруст грудного позвонка.
И он тоскует как ребенок,
что жил в норе у барсука.
И с каждым новым гулким утром,
заслышав этот стук колес,
не может убежать, как будто
на выходе трехглавый пес.
Мир его устроен светло и просто -
Яблонь цвет да радости человечьи:
Журавли клюют золотое просо,
С неба опускаясь ему на плечи.
Он не помнит призрачные потери,
Принимая всё, что послали свыше,
У его колен затихают звери -
И сидят, и слушают, как он дышит,
В чудеса не верит - легко и слепо,
Но когда под утро совсем не спится,
Он встаёт, лицо запрокинув к небу,
И дожди целуют ему ресницы -
У него в глазах воскресают солнца!
У него в груди воздух свеж и влажен!
И когда он так хорошо смеётся,
Остальное вроде бы и не важно!
Он не пишет больше стихов и песен,
Только сердце взвенивает привычно,
И становится в гнёздах тепло и тесно -
Там вернувшиеся журавли курлычут,
А рассвет весенний высок и розов,
По росе крылатые ходят кони…
Мир его устроен светло и просто,
И моя душа - у него в ладонях.