Или помните, или забыли
Запах ветра, воды и сосны,
Столб лучами пронизанной пыли
На подталых дорогах весны.
Или вспомнить уже невозможно,
Как видение дальнего сна.
За платформой железнодорожной
Только сосны, песок, тишина.
Небосвода хрустальная чаша,
Золотые от солнца края,
Это молодость чистая ваша,
Это нежность скупая моя.
1939
Силой всех мехов и планочек
Тишину, баян, сотри.
Выходил плясать Романычев -
Комендор с «Эль-три».
Прозвенела сталь подлодки
Тоненькую жалобу,
Краснофлотские подметки
Целовали палубу.
И глаза у всех открыты,
Потому что был в ударе
Этот очень прочно сшитый,
Шесть пудов тянувший парень.
И пошел мельчайшим шагом,
Осыпая дробь с носка,
И, подобно черным фалам,
Вились брюки моряка.
Но баян в руках умелых
Развернулся в ширину,
Кверху «яблочко» взлетело
И не падало в волну.
От ударов ног веселых
Четкий ритм гудел и рос.
Трепетала прядь тяжелых
Темно-бронзовых волос.
Вес его терял границы,
С тяготеньем кончил спор
Этот, ставший легче птицы,
Сероглазый комендор.
Только тесно в узком круге
(Ведь подлодка - не линкор),
Для уменья ног упругих
Надобен иной простор.
Вот когда бы с легкой лаской
Стихли волны, как во сне,
То боец прошел бы пляской,
Как по суше, - по волне.
Ленты реют быстрой тенью.
И увидеть каждый рад
Эти ловкие движенья,
Слышать дроби перекат.
Шепчет ветер сизой туче:
«Передай во все концы,
Как на Балтике могучей
Пляшут „яблочко“ бойцы».
1940
То был рассвет свинцово-алый,
Холодной пены тусклый мел,
И вот измученный, усталый
На рубку жаворонок сел.
Пронизанный морозной пылью,
Он сотни миль летел с трудом,
Намокли маленькие крылья
И стали покрываться льдом.
Одно спасение от бездны,
От поджидающих смертей -
Кусочек палубы железной
В немолчном рокоте зыбей.
«Не бойся, чудачок, не тронем.
Устал? Какой же разговор!»
Берет в широкие ладони
Комочек пуха комендор.
Дрожали маленькие веки,
И сердце било дробь быстрей,
Сидел он в штурманском отсеке,
Товарищ неба и полей.
И улыбались все широко,
И тот, кто спал, вставал от сна,
Как будто в кубрик раньше срока
Пришла балтийская весна.
Пришла, неузнанная СНИСом*,
Не устрашила глубина,
И кок кормил пичугу рисом
За неимением пшена.
Закат провел огнем границу
И медленно вдали померк,
И боцман взял любовно птицу
И вынес бережно наверх.
«Лети, браток, привет Кронштадту,
Здесь близок берега гранит».
И наш недолгий гость крылатый
Рванулся пулею в зенит
Над зыбью темной и лиловой
На ост от борта корабля,
Туда, где реки и дубровы
И благодатные поля.
1941
*) СВЯЗЬ ВОЕННО-МОРСКОГО ФЛОТА
В ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ 1941−1945 ГГ.
Карелов
Александр Васильевич,
капитан 1 ранга
Все средства наблюдения и связи на Морском театре военных действий должны были обеспечивать непрерывное наблюдение за обстановкой по всему побережью и надежную связь кораблей и самолетов, находящихся в любом районе, с командованием флота и соединения. В предвоенные годы в ВМФ была создана стройная структура построения Службы связи, обеспечивающая ее единую организацию и централизованное руководство системами и средствами.
Управление силами Балтийского, Черноморского, Северного и Тихоокеанского флотов, Амурской, Дунайской и Пинской флотилий обеспечивали созданные в их составе Службы наблюдения и связи (СНиС). Служба НиС каждого флота и флотилии включала береговую и корабельную СНиС, а на флотах, кроме того - Службу связи ВВС.
В береговую СНиС входили посты наблюдения и связи (посты НиС) и станции технического наблюдения (гидроакустические, теплопеленгаторные и ночного видения), развернутые вдоль побережья, участки, объединяющие группы постов, и районы, куда входили участки. Все элементы береговой СНиС имели связь друг с другом и со своими штабами.
На всех флотах и флотилиях, кроме того, имелся узел связи, который соединялся с узлом связи Главного морского штаба (ГМШ), с узлами связи военно-морских баз (ВМБ) и соединений. Узлы связи состояли из приемных и передающих радиоцентров и радиостанций, телефонных, телеграфных центров и станций, которые соединялись между собой воздушными, подземными и подводными кабельными линиями связи. Отдельные элементы узлов связи (телефонные и телеграфные центры и станции, радиобюро) размещались непосредственно на командных пунктах и в штабах флотов и соединений. Магистральные линии проводной связи дублировались радиосвязью.
В первые дни войны на флотах началось наращивание сил и средств связи, развертывание дополнительных постов НиС, радио- и телефонно-телеграфных станций, а также строительства воздушных и подземных линий связи.
Корабельная СНиС включала в себя средства связи надводных кораблей (НК), подводных лодок (ПЛ) и вспомогательных судов. К началу войны они были оснащены отечественными средствами связи системы «Блокада-1» и поступающей ей на замену более совершенной системы «Блокада-2». В интересах обеспечения управления подводными лодками в подводном положении, а также их взаимодействия друг с другом и с надводными кораблями, были приняты на вооружение средства гидроакустической связи.
Для береговых объектов разных категорий, классов НК и ПЛ были разработаны и введены табели вооружения их аппаратурой связи.
Служба связи морской авиации включала в себя узлы связи ВВС флотов и авиасоединений, проводные линии оперативной телефонно-телеграфной, магистральной связи, взводы и роты связи на аэродромах с их оснащением и средства связи самолетов. На вооружении частей состояли KB- автомобильные и стационарные радиостанции типа PAT, РАФ, РСБ, 11 АК, 5 АК, мощностью от 0,25 до 1 кВт, переносные радиостанции и использовавшиеся в Красной Армии кабели, телефонная и телеграфная аппаратура.
Самолеты разведывательной, бомбардировочной и торпедоносной авиации были оборудованы радиостанциями типа РСР и РСБ, оснащение радиостанциями истребительной авиации закончилось только в середине войны.
Руководство Службами связи флотов, флотилий и морской авиации по специальным вопросам осуществляло Управление связи ВМФ, образованное в 1938 году.
Первые дни Великой Отечественной войны показали высокую готовность служб НиС флотов и флотилий к обеспечению управления силами. В ночь с 21 на 22 июня 1941 года связисты своевременно довели до флотов и их соединений приказ Наркома ВМФ о переводе флотов на оперативную готовность 1. С началом войны перед Службой связи ВМФ главной стала задача обеспечения управления силами флотов и флотилий в боевых действиях на стратегическом, оперативном и тактическом уровнях.
Связь Главного морского штаба начиная с первых месяцев войны обеспечивали узлы связи: основной, запасные (созданные в Куйбышеве и в Ульяновске), подвижный (смонтированный в четырех железнодорожных вагонах) и плавучий (смонтированный в корпусе сетевого заградителя «Исеть»). Решением начальника Генерального штаба генерала армии
Отдельными темами в статье рассмотрены: Связь штабов флотов и флотилий, Связь штабов военно-морских баз.
Связь надводных кораблей:
В направлении «берег-ПЛ» передачи осуществлялись на сменной волне KB-диапазона и постоянной волне СВ-диапазона передатчиками узла связи флота одновременно с одного ключа, а на БФ - KB-передатчиком плавбазы подводных лодок.
На ТОФ в 1942 году отрабатывался подводный прием на ДВ.
В направлении «ПЛ-берег» для повышения надежности и достоверности связи было увеличено количество пунктов радиоприема, а для повышения скрытности подводных лодок и скрытности связи - сокращено время передачи донесений с помощью таблиц условных сигналов. Во второй половине 1943 года на СФ передачи на подводные лодки и с подводных лодок стали осуществляться на сменных волнах KB-диапазона, различных для подводных лодок ближнего и дальнего действия. Волны выбирались оптимальными для районов действий ПЛ. Среднее время доведения информации до подводных лодок составляло 68 минут, а в направлении «ПЛ-берег» - до 8 мин. При связи с НК и ПЛ широко применялся способ территориально разнесенного приема и передачи информации.
Связь морской авиации обеспечивали узлы связи ВВС флотов и авиасоединений. К началу войны Служба связи морской авиации имела сложившуюся организационно-штатную структуру и отработанную организацию наземной и воздушной связи, проверенную на учениях и в боевых действиях против японских империалистов и в финской кампании. Основу наземной системы связи составляли отдельные роты, узлы и взводы, а по штатам военного времени формировались батальоны связи. Почти полностью было закончено создание сети оперативной телефонной связи, обеспечивающей прямую проводную связь штабов ВВС флотов с основными аэродромами и со штабом авиации ВМФ (Москва). Завершилось строительство на флотах опорных радиоцентров. Связь с самолетами в воздухе организовывалась в радиосетях, с наземными объектами - в радиосетях и радионаправлениях. Развитие и совершенствование радиосвязи способствовало расширению взаимодействия авиации с силами флота и с сухопутными войсками. Преимущественное использование морской авиации в первый период войны для нанесения ударов по наземным целям требовало тщательной подготовки дальней связи.
Связь частей береговой обороны (БО) и морской пехоты обеспечивали узлы связи морских оборонительных районов, секторов БО, соединений, участков СНиС и их постов. В первый период войны (22.06 1941 г.-
Во второй период войны (19.11.1942 г.- конец 1943 г.) основными задачами СНиС являлись обеспечение управления силами в военных действиях по прикрытию побережья и по содействию сухопутным войскам в наступательных операциях, а также в самостоятельных боевых действиях по нарушению морских сообщений противника и по защите своих морских перевозок. Наиболее ответственными для служб НиС флотов и флотилий стали задачи, поставленные перед ними в битвах за Ленинград, Сталинград, Кавказ и Днепр, в боевых действиях по защите морских сообщений на Северном ТВД.
В третий период войны (январь 1944 г.- 9.05.1945 г.) перед Службой связи ВМФ стояли следующие задачи: обеспечение управления силами в военных действиях по прикрытию побережья, по содействию сухопутным войскам в наступательных операциях, в совместных операциях на приморских и приречных направлениях, а также в самостоятельных боевых действиях по нарушению морских сообщений противника и защите своих перевозок.
Специалисты узла связи ГМШ успешно выполнили задачу по обеспечению связи Генерального штаба РККА со штабом Главного командования советских войск на Дальнем Востоке в период разгрома группировки японских войск в Маньчжурии. Для этих целей были использованы каналы магистральной связи ВМФ с Тихоокеанским флотом.
В течение всей войны неустанное внимание уделялось повышению живучести объектов и линий связи. Строительство защищенных помещений и оборудование в них приемных и передающих центров, телеграфных и телефонных станций велось на всех флотах. Повышенными темпами создавались проводные линии связи, осуществлялось кольцевание основных направлений связи. Широкое развитие получило формирование подвижных (на автомобилях) радио-, телеграфных и телефонных станций, а также радиоцентров. Одной из трудоемких проблем было снабжение частей связи и кораблей средствами и имуществом связи. Для ее решения силами связистов изготавливались переносные радиостанции, телефонная аппаратура.
Связисты успешно выполняли непосредственные задания командования ВМФ, в частности по созданию плавучего узла связи «Исеть» в 1941 году, оборудованию самолетов БФ аппаратурой автосигнальной связи «Траке», предназначенной для корректировки с самолета ПЕ-2 огня крупнокалиберной корабельной и железнодорожной артиллерии, по разработке в 1943 году антенны «ВАН», позволившей подводным лодкам осуществлять связь в перископном положении, что значительно повысило их скрытность. Кроме того, связистам ВМФ принадлежит приоритет создания в тяжелейшие 1942−1943 годы войны одной из первых отечественных радиолокационных станций и образования Радиотехнической службы ВМФ. Связисты ВМФ в 1943 году на основе обобщенного опыта первых этапов войны начали работы по созданию принципиально новой радиоаппаратуры системы «Победа».
Уровень развития техники, организация связи, а также специальная подготовка личного состава Службы связи флотов и флотилий удовлетворяли требования управления боевыми действиями разнородных сил ВМФ. В период войны ни одна операция флота не была сорвана по причине некачественной связи. Боевой опыт по организации, обеспечению и осуществлению связи явился мощным фундаментом для развития и совершенствования связи Военно-Морского Флота в послевоенные годы.
Ты, спутница походов и сражений,
Невелика. И шрифт не крупен твой.
Но вижу взлет бессонных вдохновений,
Полдневный блеск над выжженной травой,
Сухой песок морского полигона,
Желтеющую хвою на сосне,
Разбитые стрельбой кубы бетона
И рваные пробоины в броне.
Ты создавалась для борьбы суровой,
Артиллерийской мудрости скрижаль,
Когда по точным методам Чернова
Коваться стала пушечная сталь.
И первый шаг? Когда он был? не в миг ли,
Когда огонь в конвекторы влетал,
Когда сварили заводские тигли
Несокрушимой плотности металл?
И снова мысль боролась и искала,
И в тишине, в безмолвии ночном,
Высокий жар бесстрастных интегралов
Один владел и сердцем, и умом.
Творцы орудий! Мастера расчета,
В таблицах нет фамилий и имен,
Но честный труд во имя славы флота
В таблицы стрельб на море умещен.
Когда корабль от реи и до трюма
Тяжелой сотрясается стрельбой.
Нет времени как следует подумать
О тех, кто обеспечивал наш бой.
Но знаем мы, что на пути удачи
В бои мы книжку тонкую берем,
Рассчитанную способом Сиаччи -
Подругу управляющих огнем.
1939
Когда мы подвели итог тоннажу
Потопленных за месяц кораблей,
Когда, пройдя три линии барражей,
Гектары минно-боновых полей,
Мы всплыли вверх, - нам показалось странно
Так близко снова видеть светлый мир,
Костер зари над берегом туманным,
Идущий в гавань портовый буксир.
Небритые, пропахшие соляром,
В тельняшках, что за раз не отстирать,
Мы твердо знали, что врагам задаром
Не удалось у нас в морях гулять.
А лодка шла, последний створ минуя,
Поход окончен, и фарватер чист.
И в этот миг гармонику губную
Поднес к сухим губам своим радист.
И пели звонко голоса металла
0 том, чем каждый счастлив был и горд:
Мелодию «Интернационала»
Играл радист. Так мы входили в порт.
1941
Мы попрощаемся в Кронштадте,
У зыбких сходен, а потом -
Рванется к рейду легкий катер
Раскалывая рябь винтом.
Вот облаков косою тенью
Луна подернулась слегка,
И затерялась в отдаленье
Твоя простертая рука.
Опять над морем виться флагу
И снова и суров и скуп -
Балтийский ветер студит влагу
Твоих похолодевших губ.
Уходят врозь пути кривые,
Мы говорим «прощай» стране;
В компасы смотрят рулевые,
И ты горюешь обо мне.
… Но если пенные объятья
Нас захлестнут в урочный час,
И ты в конверте за печатью
Получишь весточку о нас, -
Не плачь, мы жили жизнью смелой,
Умели храбро умирать.
Ты на штабной бумаге белой
Об этом сможешь прочитать.
Переживи душевный холод,
Полгода замуж не спеши,
А я останусь вечно молод,
Там, в тайниках твоей души.
И если сын родится вскоре,
Ему одна стезя и цель,
Ему одна дорога - море,
Моя могила и купель.
1941
Писатель-маринист Олег Глушкин:
Впервые я услышал об Алексее Лебедеве от Елены Вечтомовой - ленинградской поэтессы, вдовы погибшего поэта-моряка Юрия Инге, которая вела занятия литературного объединения в кораблестроительном институте. Я тогда писал стихи и был старостой этого студенческого кружка молодых поэтов. Она прочла нам стихотворение «На стрельбах» о морском коте, и нас так заворожил ритм этого стиха, что мы на следующее занятие, не сговариваясь, принесли нечто свое подобное, но ничто, сочиненное нами, не смогло сравниться с произведением мастера:
Жил на линкоре рыжий кот,
Заносчивый, как дьявол,
Но службу знал на полный ход -
Не зря он с нами плавал.
Зрачки покашивая вбок,
Кот шествовал повсюду,
И уверял команду кок,
Что весит он полпуда.
Как штурман знает берега,
Заливы, мели, мысы,
Так кот знал личного врага,
Враг назывался - крысы…
В, казалось бы, шутливом стихотворении поэт сумел достичь краткой и зримой образности. Алексей Лебедев постоянно печатал свои стихи на страницах газеты «Красный Балтийский флот» (ныне «Страж Балтики»). Газета эта была старейшей среди подобных ей, основанная в 1919 году при содействии Максима Горького, она сразу же стала местом притяжения литераторов.
…Подводная лодка вышла из Кронштадта в шесть часов вечера 12 ноября 1941 года, командовал лодкой капитан-лейтенант Чебанов, военкомом был старший политрук Гребнев. Надо было подойти в район Данцигской бухты, произвести разведку фарватеров и выставить на них минные заграждения, и, выполнив эту задачу, остаться в данном районе и уничтожать военные корабли противника и транспорта. До полуострова Ханко лодка следовала вместе с караваном наших кораблей - были там два эсминца, минный заградитель «Урал», пять базовых тральщиков и пять катеров - малых морских охотников за подводными лодками. Караван зашел в бухту у острова Гогланд и вечером двинулся дальше. Ночь на 14 ноября была холодной, ледяные невидимые волны набегали на корпус лодки. На траверзе маяка Кери в ноль часов тридцать пять минут лодка подорвалась на мине, вода хлынула в кормовой отсек. Команда всеми силами боролась за спасение своего корабля. Создали противодавление в четвертом и пятом отсеках, удалось даже заделать пробоину в шестом отсеке. Но был поврежден дейдвуд - и лодка потеряла ход. В час ночи раздался новый взрыв - лодку буквально подбросило вверх, освещение вышло из строя - мина разрушила почти всю кормовую часть. Разошлись швы и в других отсеках. Везде начала поступать в лодку вода. Были и первые потери. Раненым оказывали посильную помощь. Потерявшая окончательно ход, лодка встала на якорь. На мостике лодки пытался руководить действиями команды ее командир Чебанов, на корме - в самом опасном месте был лейтенант Алексей Лебедев. В довершении ко всему на лодку навалило эсминец «Суровый», который тоже подорвался на мине. Чебанов принял решение перенести на эсминец раненых, для этого трое матросов туда переправились, но в это время волной отогнало эсминец. Лодку уже ничто не могло спасти. Лишь нескольким человекам удалось уцелеть. По свидетельству оставшихся в живых - главного старшины Николая Кваскова и старшего моториста Василия Щербины - в последние минуты, когда за кормой раздался чей-то крик о помощи, Лебедев бросил тонущему свой спасательный жилет. Лодка, наполненная забортной водой, продержалась недолго. Считанные минуты и она, как камень, почти мгновенно пошла ко дну. В ту страшную холодную ночь погибли более пятидесяти моряков - почти весь экипаж подводной лодки.