30 лет назад, когда начальником Генштаба Израиля был легендарный Рафаэль «Рафуль» Эйтан, на Голаны прорвалась группа террористов. Срочно прибывшая рота спецназа уничтожила всех. Вдогонку приехал Рафуль, и кто-то с возмущением рассказал ему, что двоих террористов уничтожили уже после того, как они подняли руки.
Рафуль был в бешенстве и наорал на командира роты. Основная претензия звучала так:
— Почему у них оставалось время поднять руки?!
Стыд берёт начало с неуместного действия и заканчивая осознанием неадекватности ситуации, и если мы это осознаем и чувствуем, значит мы идём в один шаг с человечностью
Мне мечтается о простом.
Как знаешь, я вчера утром проснулась на рассвете, лежу себе и думаю, отчего же я так рано проснулась? За окнами солнце еще не встало, и тишина вокруг такая, что даже думать — тогда казалось мне слишком громким. Я тихо встала и подошла к окну, чтобы открыть его и впустить в комнату утреннюю прохладу. А на моём маленьком подоконнике… расцвела фиалка. Та, которая долго у меня не цвела. Крупные, но робкие цветки смотрели на меня с какой-то особенной нежностью и благодарностью. Вот, думаю, для чего я пробудилась так рано! Чтобы созерцать это живое чудо своими глазами, чтобы чувствовать новую жизнь в этих цветах.
И мне, правда, мечтается о простом. Чтобы каждое утро в простых вещах рождалось счастье. Неловкое, робкое и обыкновенное. Как где-то во дворе скрипнет калитка от лёгкого ветра, и запоет где-то вдали иволга. Вот оно — простое, но близкое. Мне мечтается о большом весеннем поле и о первых цветах, о тёплом хлебе с золотистой корочкой и о танцующем на глиняном кувшине солнце.
Мне мечтается о том, чтобы внимать этим простым вещам и быть в полной мере счастливой от любви и нежности, от тонкого чувства гармонии и нерушимости этого особенного уюта души. И знаешь, мой друг, стало быть, счастье — это просто быть там, где твой дом.
И всё-таки, всё-таки, всё-таки, несмотря на то, что ты не со мной и время опять близит день к завершению, я очень хочу пожелать тебе волшебной луны и снов, которые своей красотой запомнятся тебе на всю жизнь! Спокойной ночи моя хорошая, пусть ничто и никогда не тревожит тебя!
Знаешь, а я тебя и сейчас люблю! Писать, звонить и говорить об этом, разве это может что-то изменить! Жаль, что любовь приходит односторонне, в этом есть что-то неправильное, но ведь никто не в силах это изменить. Жизнь она такая, какая есть!
Говорю, а сам не соглашаюсь!
И снова рампы зажигаются огни.
На сцене, словно дуновенье ветерка,
мечтой прекрасной появляются ОНИ, —
девчонки танцевального кружка.
Их танец , — как порханье мотыльков…
и крылышками платьица мелькают.
Как — будто бы из наших детских снов
из — за кулис девчонки выбегают.
А мы, мальчишки, первые ряды
перед началом с боем занимаем
и, распустив шальные языки,
насчёт девчонок шутки отпускаем.
Всё, кажется, прошло давным-давно…
Хотя, на самом деле, — меньше года.
Снарядом взорвано домашнее тепло,
сдавили плечи общие невзгоды.
Война нас разбросала по фронтам.
Мы, дом родной покинув на рассвете,
шагнули прямо в бой крушить врага,
чтобы её не знали наши дети.
Уставшие от мерзостей войны,
всем трудностям её познавши цену,
в коротком забытьи мы видим сны:
девчонок, выбегающих на сцену…
И хочется подольше не вставать,
и видеть это танец легкокрылый …
На «бис» девчонок наших вызывать,
не знать войны проклятой и постылой.
Но отдыха минуты промелькнут…
И вновь земля и небо, всё смешалось…
А ведь, наверно, рядом где — то тут
девчонок наших тоже гнёт усталость.
Медсёстрами ушли они на фронт,
забыв про сцену, танцы и про платья.
Мы верили, — ВЕЛИКИЙ ДЕНЬ придёт,
когда сполна фашистам мы заплатим.
На рампе снова загорятся все огни !
На сцене, словно дуновенье ветерка,
мечтою сбывшейся появятся они, —
ДЕВЧОНКИ ТАНЦЕВАЛЬНОГО КРУЖКА.
Но из восемнадцати, — четыре.
бывает что уже пугает
размером собственная тень
и надо бы спортзал проведать
но лень
В драке машут кулаками трёх видов:
— наступательного,
— оборонительного,
— успокоительного.
Время подведёт свои итоги,
Только раны так и не залечит…
Лишь в молитве, обращаясь к Богу,
На душе немного станет легче…
Мне кажется, что очень точное сравнение для людей-это парк аттракционов. Есть те, от которых захватывает дух. Есть и такие, на которых ты никогда не решишься прокатится. И те, которые тебе не интересны. И, как на аттракционах, после человека, который вызвал у тебя бурю эмоций, не хочется общаться с кем-то менее привлекательным. В том смысле, что после американских горок нет желания кататься на качелях. Это тебя не впечатлит. Наоборот, будет говорить о том, как хорошо тебе было на горках, и как скучно тебе на качелях. Так и с людьми. Если ты встретил человека, во всём устраивающего тебя, нельзя потом просто поменять его на того, от кого ты не получаешь столько же положительных эмоций. Врядли в когда-нибудь забудете об ощущениях, когда вы преодаливаете мёртвую петлю. Или поднимаетесь на большую высоту. Сердце стучит так, словно вы испытываете все чувства разом. Именно поэтому, каким бы разнообразным и интересным «парк » не был, мы будем с нетерпением покупать билет на один и тот же аттракцион.
И для железного столба найдется дятел!
Я доверяю людям с чувством юмора, потому что остроумие — черта, которую невозможно подделать.
Бетховен, написавший свою ДЕВЯТУЮ симфонию вскоре скончался.
Парадокс в том, что после него отошли в мир иной Шенберг, Малер, Дворжак, Шнитке, Кондорф и другие довольно известные композиторы. написавшие именно по девять симфоний… Рок какой-то.
Некоторые люди хотят своим иллюзорным счастьем утереть кому-то нос. Его так и следовало бы назвать — «сопливое» счастье.
Всякий раз когда у неё разбивали сердце, на его месте чудесным образом вырастало новое… Пусть и не сразу, после долгих Дней Боли и Пустоты, но обязательно вырастало. Тёплое, горячее и большое…
Каждая разбитая мечта уступала место следующей, потерянная надежда снова возвращалась. каждая слеза уносила печаль и омывала душу, делая её ещё сильнее и возрождая поистине неистребимую способность любить…
Нет, она не была сверхчеловеком. Она Просто Была Женщиной…