Желание жгло. Горело.
Ему надоело.
Он разозлился,
Увидев, как взвился,
Ее вызывающий локон.
Решил: узнаешь каков он!
А она стояла там на обочине
В свете апрельской ночи
На него глядя.
Не то гнев его вел,
Не то страх,
А, быть может, - любовь,
Когда гладил
Ее пряди взъерошенный шелк.
Он взял ее и замолк.
Она сжала его запястье
И хватая губами счастье
Захотела остаться с ним.
Но он, изжеванный сплюнув табак,
Лишь ухмыльнулся кисло
И подумал:
Живем просто так…
Ничто не имеет смысла!

#юмор #стихи #любовьисекс

#865233

Гуманизма среди животных нет, по крайней мере тогда когда они голодны.
Смею предположить что у людей гуманизм появился после появления языка, когда у жертвы появилась возможность пожаловаться своему покровителю.

#юмор #язык #гуманизм

#865209

Лишь только начал мир спасать - проснулся

#юмор #утро #одностишие

#865208

***
Измучавшись от нервной работы и скачков давления, подлечиться в больнице я мечтала давно. Видимо, светлые воспоминания из советского детства, когда мне доводилось там лежать, отложились неистребимой верой в «ангела в белом халате», который непременно придет на помощь, исцелит и спасет, окрыляемый клятвой Гиппократа. Я не понимала соотечественников, которые категорически отказывались ехать в сегодняшние больницы, мотивируя свой отказ незамысловатым «лучше я дома помру». Такое поведения я списывала на малодушие. Не подорвал мое доверие к местной медицине даже пьяный фельдшер, который приехал на мой вызов через 45 минут из районной больницы в шаговой доступности. На дворе было 29 декабря, и представитель Красного Креста уже начал отмечать Новый год. Раз пять он тщетно пытался намотать мне на руку манжету, чтобы померить давление, но так и не смог, после чего стал сетовать на собственную хроническую усталось, на то, что он сам гипертоник и едва ли дотянет до сорока, распространяя в моей комнате стойкий запах перегара. К тому времени я самостоятельно уже разжевала вторую таблетку анаприлина, за что фельдшер меня похвалил, указав, что я совершенно верно оказала себе самопомощь. После чего с трудом балансируя в прострастве с помощью медицинского чемоданчика, он отметил мое покрасневшее от высокого давления лицо, как «здоровый румянец» и, раскланявшись, торпедой нырнул в дверь.
Все праздники я молилась о том, чтобы они побыстрее кончились и люди в белых халатах на трезвую голову вспомнили о своем призвании. Горстями кушая таблетки, я давала себе установку «только бы не загнуться». Как только отшумел пьяный хоровод, я вызвала участкового врача. С остановившимися глазами грустного Друппи она выслушала мои жалобы и сказала: «Вы знаете, я рада бы вам помочь, но не знаю как. Городские больницы переполнены, люди лежат даже в коридорах. И вообще у нас в поликлинике одни терепевты остались… и те бегут». Потом она ещё долго сетовала на политическую ситуацию в стране и в нашем городе в частности, где чиновники из зданий поликлиник делают себе фитнесс-центры, либо просто закрывают больницы и продают их частным лицам, одним словом, полный беспредел и разруха.
Но мир не без добрых людей. Обив коридоры чиновников облздравотдела, мне все же добыли заветное направление в необходимую больницу. Это стоило названной в качестве пароля фамилии, нескольких заискивающих улыбок, перемежающихся с чувством внутреннего стыда и сморщенного в лимон лица главврача, который неохотным росчерком пера выдал нужную резолюцию.
***
В приемном покое оказалось столько народа, словно мой город находился в эпицентре военных действий, и людей массово скосило под натиском бандитских пуль. При таком раскладе попасть в нужное мне отделение светило только к вечеру, но после двух часов стояния в душном переполненном коридоре у меня вновь начался криз, и я стала плавно сползать по стенке. С вытянутым, словно флаг в руках направлением, меня подхватила на счастье проходившая мимо медсестра и втиснула в приемный покой. Там, заглотив таблеток и заполнив кучу каких-то бумаг, я, наконец, переобулась в тапочки, и пошаркала вслед за медсестрой по больничным коридорам в свое отделение. Ноги гудели, и в мечтах проплывала кровать, на которую я смогу поскорее лечь.

Палата 6
Воздушный шарик мечтаний лопнул, как только я переступила порог отделения, куда меня привели. Оно оказалось забитым до отказа. В коридорах сидели ещё пять новопоступивших вместе со мной бедолаг, и растерянно вертели головами. Изучив вдоль и поперек режим дня на сестринском посту, мы ждали появления завотделением. «Ну куда они все прут?» - первое, что она сказала в сердцах, увидев четырех девиц и двух бабушек с узелочками в коридоре. «Сейчас что-нибудь порешаем», - риторически произнесла завотделением и растворилась в пространстве. Больше в этот день мы её не видели.
Всех новопоступивших временно поселили в мужскую палату интенсивной терапии - других не было. На входе в нее лежал голый мужчина в коме, слегка прикрытый простыней, с трубками во рту. Через эти трубки он дышал с громкостью насосной станции. Возле него на стульчиках дежурили понурые родственники. В другом конце находился тоже обнаженный юноша, явно без комплексов. При виде лиц женского пола, он, не стесняясь, сдергивал простыню, и демостративно испражнялся в привязанную к кровати емкость. В палате стоял тяжелый едкий запах.
Пережив катотонический ступор от увиденного, четверо из новопостувших сразу ретировались из больницы. Причем у бабушки с гипертонией сразу нормализовалось давление при мысли о доме в сравнении с перспективой ночевать в данном обществе.
Тех, кто не ушел, осталось двое. Я и девушка с болью спине и отнимающейся ногой. Она сразу же завалилась на кровать и отернулась к стене, сдавив уши подушкой, чтобы не лицезреть и не слышать соседей. Мне повезло меньше. Моя кровать к стене не примыкала. И куда бы я не повернулась, натыкалась взглядом то на несчатного в коме, то на игриво почесывающего причиндалы юношу. Какое из двух зол меньше, я долго не могла решить, но в итоге выбрала все-таки отвернуться лицом к тому, что в коме. Заснуть под его шумное дыхание через трубку, перемежающееся с криками было не возможно, но я просто закрыла глаза и стала рисовать в своем воображении земляничные поляны. «Я наконец-то в больнице, тут мне помогут», - глаголил внутренний голос и это как-то успокаивало. Терапию самоубеждения нарушил странный льющийся звук. Я повернула голову и встретилась взглядом со странным юношей, который снял с себя, судя по резкому запаху давно неменяный памперс, и с извиняющимся видом писал мимо емкости, разбрызгиая струи на пол и мою кровать. «Ну, что ж ты творишь, окаянный», - всплеснула руками прибежавшая медсестра. «Обделался я», - оправдывался юноша, указывая на памперс.
Тем временем у мужчины в коме начались судороги, и в палату сбежался весь медперсонал. Сестры носились кто с памперсом, кто с капельницей. Я тихо сидела в коридоре. Сжалившаяся надо мной дежурная медсестра предложила переночевать в массажном кабинете и сунула ключ. «Но только до 6 утра», - предупредила она.
После 6-ой палаты маленькая комнатешка с узкой массажной доской более метра высотой, на которой предстояло спать, казалась раем. По деревянной подставке я вскарабкалась на неё. Лежать можно было только на спине с плотно прижатыми к туловищу руками, иначе от одного неосторожного движения можно было спикировать вниз. С закрытыми глазами я вновь пыталась представлять себе земляничные поляны, но выходило плохо, и воображение застилала какая-то обнаженка с расчлененкой. За всю ночь я провалилась в сон буквально на полчаса, увидев во сне несущийся на меня табун разъяренных лошадей. Резко открыв глаза от их дикого ржания, я обнаружила себя уже наполовину свесившейся с узкой доски. На часах было без десяти минут шесть и ложе мне пришлось покинуть, вернув ключ медсестре.
В 6 палату возвращаться я не решилась и пристроилась в кресле-каталке в коридоре, пытаясь дремать, с завистью думая об обычных палатах, где мирно посапывали пациенты.

Вера
На завтрак давали кашу с маслом, не соленую и не сладкую и прокисший компот. А ближе к обеду по отделению прошел слушок, что сегодня вечером или завтра утром должны выписать девушку. Значит, появится одно место.
Девушку звали Вера. У неё плохо двигались руки, и она планово лежала в больнице каждый год. Четеры года назад Веру укусил энцефалитный клещ. Последнее, что она помнила, как в её родном районе ей поставили какой-то укол и отправили домой. До дома Вера уже не дошла. Рухнула по дороге и впала в кому. К местной машине скорой помощи её на руках принес муж. «Давай заводи, нужно срочно в город, в больницу», - взмолился он. Водитель, покуривая папиросу, взглянул на Веру и помотал головой: «Все равно ведь не довезем, помрет в дороге». «Заводи говорю», - со слезами на глазах требовал муж. «Да и бензина у меня нет», - отмахивался водитель. Верин муж заправил «скорую» на свои деньги и они все-таки поехали. Веру спасли. Она вышла из комы через 10 дней. Победило желание жить и молодой организм. Только теперь плохо двигались руки, но её жизнелюбие и лучезарная улыбка компенсировали этот недостаток.
С Верой мы сговорились, что свое место она передаст именно мне. Уж очень хотелось спать, а возвращаться в 6-ю палату или в массажный кабинет не было никакого желания. До вечера я дежурила возле Вериной кровати, чтобы её никто не занял, отбивая атаки иных интересующихся «интервентов», коих вновь прибавилось за день. Однако Веру все никак не выписывали, и я уже сникла, что вновь придется ночевать абы где. Но тут произошло чудо. Ко мне подошла медсестра и заговорщическим тоном прошептала: «В 10 палате двое перевелись на дневное сегодня, иди, там есть место, даже два». Схватив свои кули, я пулей рванула к заветной кровати. Пробегая мимо 6-ой палаты, я увидела несчастную девушку с больной спиной и ногой, с которой вместе там оказалсь. Судя по её виду, она совсем уже одурела и сникла. «Эй», - помахала я ей рукой. - Бери пакеты, дуй за мной". Пулями мы влетели в палату и застолбили за собой две свободные кровати. Когда я погрузила в неё свое бедное тело, казалось, нет большего блаженства, чем эти клеенчатые больничные матрасы, застиранные перештопанные простыни в желтых пятнах, лежа на которых можно спокойно разглядывать облупленную штукатурку на стенах. Пережив первую волну эйфории, я спросила у спутницы, как её зовут. «Надя», - ответила она, радостно утопая в своих простынях и матрасах.
Надежда
Надю целый год лечили от остеохондроза позвоночника, хотя уже тогда рентген показал небольшую горошину в позвоночном столбе. Для районного врача рентгенолог даже обвел эту горошину шариковой ручкой, нарисовал стрелочку вниз, под которой поставил знак вопроса. Районный врач вертел снимок так и сяк, в итоге выписал Наде мазь хондроксид в твердой уверенности, что все должно рассосаться. Надежда исправно мазала спину мазью, но лучше отнюдь не становилось, более того начала побаливать ещё и нога. Не добившись направления, девушка за свой счет съездила в город и сделала МРТ позвоночника, отдав за сию процедуру ползарплаты. По злому стечению обстоятельств про её горошину в позвоночнике диагносты МРТ тоже ничего не сказали, посоветовав показать снимок все тому же лечащему врачу, который в свою очередь усилил терапию хондроксидом. И немного подумав, добавил к лечению но-шпу.
Только когда боль в спине стала невыносимой, а нога практически отнялась, Наде выписали направление на обследование в больницу. Так после всех злоключений мы сошлись с ней в одной палате. Надежда оказалась добрым светлым и необыкновенно мужественным человечком очень любящим свою единственную дочурку, по которой в стенах больницы сильно скучала.
После повторного МРТ-обследования выяснится, что её горошина - опухоль выросла за этот год до 14 см. Упущенно драгоценное время. Надю срочно направят в сибирскую столицу - оперироваться. Там врач- хирург, глядя на молодую девушку и снимки прослезится. Если бы в этот центр Надежду направили сразу, как только на рентгене определилась маленькая горошина, она бы уже бегала и думать забыла о своей болячке, а теперь предстоит сложнейшая операция, после которой Надя сможет ходить, если только случится чудо…
Обход
В половине седьмого утра в палатах врубается свет. И все начинают, словно какого-то таинства, ждать обхода. Я с нетерпением ждала ещё и начала лечения. Медсестры носят всем одинаковые капельницы с каким-то желтым раствором. Наконец, в палату заходит завотделением. Мои представления о врачебной тактике указывали на то, что пациентам должны померить хотя бы давление и температуру, но суровый конвейер реальности их опроверг. Ничего подобного не произошло. Оказалось, на одного больного во время обхода тратится не более 30 секунд, если повезет минута. В основном в это время укладывается вопрос: «Ну как вы?» И чтобы пациент не пустился в пространные рассуждения, врач сам отвечает: «Вижу неплохо». Я, набравшись наглости, позаимствовала ещё 30 секунд с вопросом: «Когда мне назначат лечение?» «Скоро», - убедительно кувнула головой завотделением и покинула нашу палату.
В соседней 6-ой палате возле больного в коме врач провела несколько больше времени. Справедливости ради стоит заметить, что температуру ему померяли. Она оказалась высокой. Так как спросить о самочувствии больного не представлялось возможным, врач, немного подумав, сказала: «Он что-то совсем не борется. Не хочет жить, бедняга».
В тот же день этого тяжелого больного повезли на МРТ. Ему сделали снимок головного мозга, на котором оказалось, что у него вообще не не то, что думали и проблема в чем-то другом. Следовательно, он уже две недели лежит совсем не в своем отделении. Пока гадали куда-же теперь больного перевести и что вообще с ним, несчастный скончался.
До конца текущего дня и половину следующего по факту его смерти врачи писали отчеты, что «сделали все возможное». Медсестры, как оголтелые, носились по коридору с бумажками и ввиду особой занятости лечение мне так и не назначили. Оставалось только бессмысленно мерять шагами палату, и ходить в столовую. Утром, днем и вечером пациентов исправно кормили капустой с добавлением яйца или хлебной котлеты. А ближе к ночи выстраивалась очередь в туалет - начинался капустный бум, после которого дежурная медсестра открывала на ночь окно.

Клава
При виде поступивших напуганных пациентов завотделением, как правило, окинув их зорким взором, ставила диагноз: «Да у вас махровый невроз». Несколько таких обладателей «махрового невроза» в итоге умерли от рака, но речь не о них. На выходные в мою палату подселили девушку, чей классический диагноз «махрового невроза» оказался верным. Клава ворвалась в палату взъерошенным ежиком, сразу плюхнулась на кровать и принялась рыдать. Пару часов я тщетно пыталась её успокоить и выснить что же у нее болит. Клавина боль постоянно мигрировала. Это была то голова, то шея, то живот, то непонятные спазмы суставов, то просто невесть что. О своих болячках она говорила неумолкая. С собой принесла целый скарб лекарств и собственный аппарат для измерения давления. Давление Клава перемеривала каждые 10 минут. Причем оно всегда оказывалось нормальным. Чтобы удостовериться в точности аппарата, Клава ходила мерить давление ещё и на пост. К вечеру она определилась, что болит все-таки голова и ей дали таблетку от головной боли. Ещё она очень переживала, что повредила мозг, когда дома обесцвечивала волосы. За эти несколько часов моё давление от Клавы реально поднялось и я, также приняв лекарство, потушила свет и легла спать. Но Клава начала канючить, что ей без света спать страшно, пришлось её ещё полчаса убеждать, что при свете не вырабатывается мелатонин, а этот гормон, ох как нужен Клаве, чтобы у нее не болела голова, к тому же за окном фонарь и все прекрасно видно. В итоге Клава успокоилась, потушила свет и улеглась. Я провалилась в сон, но через пару часов проснулась от топота ног и резких звуков. Клава вновь врубила свет и носилась по палате. В руках она держала косметическое зеркало, в которое на ходу разглядывала свой высунутый язык. Нарезав пару кругов, Клава присаживалась на край кровати и хваталась за аппарат с давлением, затем соскочив снова за зеркало.
«Ты чего?» - выразила я недоумение.
«У меня отек квинке», - сообщила Клава. - Наверное, это после тех таблеток, что мне дали от головы".
«Какой ещё квинке? - попыталась я её успокоить. - При таком отеке за считанные секунды опухает горло, и человек не может говорить, задыхается. У тебя же ничего не опухло, да и болтаешь без умолку».
Но Клава была непреклонна. Она ринулась на пост и стала требовать вызвать ей лор-врача. Медсестра спросоня пыталась объяснить, что уже ночь и лор врач давно спить дома. «Так разбудите и привезите его», - требовала Клава. В итоге ей вызвали дежурного, который пощупав Клаве горло, уверил, что никакого отека нет, и она счастливая плюхнулась на кровать и засопела.
На утро Клаву стало беспокоить жжение в груди, и она всполошила медсестер вызвать ей кардиобригаду. Клаве сняли ЭКГ прямо на кровати, врач посмотрел и не найдя ничего криминального посоветовал накапать валерианки. Хлебнув её, она томно прикрыла глаза и, словно изъявляя последнюю волю умирающей, сказала: «Видишь, я очень больна. Сама не дойду. Принеси мне еду из столовки». Выхлебав в постели суп и обгладав хвостик минтая, она как ни в чем не бывало, соскочила и отправилась в ванную на этаже, где насвистывая песни больше часа мылась и стирала носки.
А ночью у Клавы снова произошел «отек», только уже ни квинке, а руки. Точнее онемение. Она так же носилась по палате, охала и требовала врача. Её вновь тщательно осмотрел дежурный и опять не найдя никакой паталогии, посоветовал сделать успокоительный укол. «Смертельно больная» Клава врачу не поверила, решив, что ей уже нельзя помочь, а уколом её просто хотят добить. Она бегала от медсестры со шприцем по коридорам и кричала: «Я вам не дамся». По ходу Клава забегала в палаты и спрашивала: «Нет ли у кого валерианки», перебудив все отделение.
Утром в понедельник, Клаву выписали с рекомендацией обратиться в нескольку иную клинику. Надув губы, она складывала вещи и собиралась ехать домой в родное село. Клава не верила, что все её проблемы в голове. Она набрала на мобильном телефоне номер мамы и сказала: «Меня выписывают. Я сегодня приеду». На другом конце трубке повисло многозначительное молчание, после чего усталый голос произнес: «Капец!»
Мне было очень жалко Клаву и её родных, но я совершенно не представляла, как ей помочь.
После отбытия неспокойной соседки, меня пригласили в ординаторскую. Вместо моего лечачего врача там сидела какая-то незнакомая женщина, которая начала объяснять какие я должна сдать анализы. «А когда мне назначат лечение?» - задала я по-прежнему животрепещущий для себя вопрос.
«Видите ли, - прокашлялась собеседница. - Ваш лечащий врач с сегодняшнего дня ушла в отпуск на неделю. Вы не мой пациент, я вам что-либо назначать не имею права. Вот она выйдет и тогда назначит».
«Так я и так тут уже неделю просто так лежу и ещё одну лежать», - возмутилась я.
«Ну почему же, просто так. Вас осбледуют. Кстати, как вы спите? - поинтересовалась она, глядя на мои круги под глазами после двух «веселых» ночей с Клавой.
«Так себе», - отмахнулась я.
«Ну вот, - обрадовалась собеседница. - Значит, в некотором роде лечение я вам все же смогу назначить.
Вечером медсестра торжественно выдала мне таблетку феназепама.

Бабуля-йог
К концу второй недели моего пребывания в больнице выписали Надю. В палате мы остались вдвоем с 15-летней девочкой Катей. Но «куковать» вдвоем нам пришлось недолго.
В отделение поступила неопределенного возраста старушка. Настолько древняя, что точность её лет визуально не определялась, но предполагала её участие ещё в Первой мировой. Привез её молодой санитар на каталке. «Спасибо, сынок», - молвила бабуля и, соскочив, кинулась в столовую, обгоняя молодых.
Покушав, она стала бодренько прогуливаться по коридорам, мурлыкая себе под нос песни Жанны Бичесвкой. «Чтобы кровь не застаивалась», - пояснила бабуля. Затем старушка направилась в ванную, где пропадала два с половиной часа, сформировав длинную очередь почесывающихся пациентов.
Намывшись, она вернулась в палату и легла спать точно по расписанию - ровно в десять. Мы же не успели сомкнуть глаз, как бабуля захрапела. Вернее не просто захрапела, а из её носоглотки вырвался такой звук, словно одновременно брачный клич издали сотни носорогов.
Тщетно мы с Катюхой ворочались и меняли бока, заснуть не получалось. Дикий храп прекратился лишь около шести утра, и только мы было довольные стали погружаться в сон, как бабуля включила в палате свет и, бодро захлопав в ладоши, проскандировала: «Деточки, встаем. Кто рано встает - тому Бог подает». После чего принялась сербать из огромной куржки припасенный с вечера кефир.
Весь день мы ходили, как сомнамбулы, старушка же активно бегала по коридорам, весело подмигивая молодым санитарам. А в сон-час она снова плюхнулась на кровать и захрапела, и нам опять не удалось поспать.
К ночи мы с Катей решили основательно подготовиться, сделали вылазку в магазин, купили беруши и наушники. По факту от беруш пришлось сразу отказаться. Шум в 50 децибел оказался комариным писком по сравнению с бабушкиным храпом. Тогда в ход пошли наушники, их мы воткнули в мобильные телефоны и врубили радио. Но бабуля не сдавалась и храпела особенно отчаянно, так что даже музыка в наушниках звучала отдаленным фоном. Сон так и не шел. И вскоре я знала наизусть весь репертуар радио «За облаками».
Тут моя соседка Катя неожиданно соскочила, сорвала с себя мобильник и кинулась в коридор. Я нашла её рыдающей за большим фикусом. «Я эту бабку придушу, - всхлипывала Катя. - Она музыку даже на полной громкости перехрапывает».
Я стала рассказывать Кате о человеколюбии и терпимости, хотя втайне разделяла её желание.
Когда мы вернулись в палату, с удивлением обнаружили, что бабули там нет. Радостная Катя тут же рухнула спать, а мне стало интересно, куда делась наша старушка. Я пошла по отделению и услышала, что в ванной льется вода. «Неужели моется в два часа ночи?» Я осторожно приоткрыла дверь и глазам не поверила. Открыв воду, старушка сидела на кушетке рядом с ванной в позе лотоса и медитировала, повторяя протяжное: «оммммм…» Заметив меня, она невозмутимо сказала: «В здоровом теле здоровый дух, деточка. Хилые вы какие-то все».

Выписка
По истечении второй недели моего пребывания в больнице из отпуска вышла завотделением и я, отловив её в ординаторской, задала вопрос про лечение. Она неохотно полистала мою карточку и сказала: «Черте знает от чего у вас эти кризы. Нервы, наверное. А лечение. Что лечение? Уколы и капельницы могут провоцировать тахикардию, ЛФК тоже». «Может массаж?» - спросила я с надеждой, с трудом поворачивая хрустящую шею. «Нет, массаж тоже противопоказан, - покрутила головой лечащий врач. - К тому же массажистка на больничном. Можно, разве что контрасный душ, но сегодня там вода какая-то холодная и диск, вращающий струи воды не работает, нужно самой по кругу ходить. Да и смысла нет вам этот душ на один день назначать, поскольку завтра вас выписывают». «Как выписывают? - удивилась я. - Ведь ничего же не понятно со мной». «Не волнуйтесь, - заверила лечащий врач. - В выписке вам все напишут и рекомендации и лечение. Амбулаторное».
Последний день моего пребывания в больнице как всегда кормили капустой. А ещё началась эпидемия гриппа, все перезаражались. Я, в том числе, слегла с температурой. Основательно измучавшись и устав, я отпросилась домой, чтобы хотя бы выспаться. Дома совсем разболелась и на следующий день выписку из больницы забирали родственники. В качестве лечения там значились те же препараты, которые я сама озвучивала при поступлении и которые совершенно мне не помогали, отчего я и обратилась в больницу. На следующий день, валяясь с высокой температурой, я вызвала терапевта. «Вы лечитесь пока от гриппа, - посоветовала она. А в целом основательно пролечиться, конечно, нужно, хорошо бы, в рамках стационара…»
Я тяжело вздохнула. Когда врач ушла, выпила жаропонижающее и включила телевизор. Там шла передача про какое-то Ново-Гвинейское племя, где счастливые жизнерадостные папуасы рассказывали о том, что все болезни лечат слюной вождя. У него-де особая связь с предками и каждый избранный вождь в своей слюне несет целебную силу целого рода. Никто из этих милых чернокожих папуасов не выглядел больным, они излучали силу, здоровье, гармонию с природой и мне подумалось, не пора ли обратиться к нетрадиционным методам - собственной слюне или мужской бороде, выдергивая из нее волосы и приговаривая: «трахти-бидохти-бидох», быть может, эти незамысловатые действия окажутся куда эффективнее современной медицины.

#юмор #мысли #медицинасегодня #реалижизни

#865207

Говорят, в ночь на Ивана Купала, Наталье Поклонской во сне явился Государь Николай II, весь такой нарядный, в парадном мундире и сказал:
- СУКА, ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ!

#юмор #иванкупала #поклонская

#865182

Россиянин, проживающий в столице Норвегии Осло, начал выпускать пиво с неоднозначным названием «Pidоr».
Рекламный слоган новой марки - «ты - это то, что ты пьешь».
Новый эль сварен по традиционному рецепту фермеров Южной Норвегии, у которых россиянин Александр Агри набирался опыта в течение последнего года. По словам мужчины, пиво «Pidоr» сварено с добавлением можжевеловых веток и различных кореньев.

«За брендом в карман лезть не пришлось - емкий, стильный, молодежный, вызовет улыбку в любой компании, у взрослых и детей, например: «Фу, этот пидор еще теплый, тащи лучше того, из морозильника!» - считает Агри.

Пока что россиянин выпустил маленькую партию из 13 бутылок.

#юмор #стёбшутка #однакофакт

#865180

Мужчина вышел на поляну и, перехватив поудобнее лукошко, в котором одиноко грустили два боровика, покосился на приближающегося молодого человека. Он заметил его минут пять назад и, судя по всему, сам был замечен им примерно тогда же. Молодой человек выглядел более чем странно. Вся его одежда была насквозь мокрой, что очень контрастировало с палящим июльским солнцем.
- Здравствуйте, - как ни в чем не бывало улыбнулся парень и кивнул на лукошко, - как урожай?
- Не очень, - оценивающим взглядом осмотрев парня, ответил мужчина, - я смотрю, вы немного вспотели?
- Что? А-а-а… Упал в речку, - махнул он рукой, - хотел воды попить, да поскользнулся на камне.
- Да, бывает… Разговор явно не клеился. Двое мужчин стояли напротив и цепкими взглядами осматривали друг друга.
- Скоро будет темнеть, - снова заговорил грибник, - я бы посоветовал вам двигаться в сторону дома. За этим лесом давно уже закрепилась дурная слава.
- Серьезно? - усмехнулся мокрый, - и что же такого дурного про него рассказывают?
- Много чего, - уклончиво ответил грибник и оглянулся по сторонам, - говорят, нечисти здесь много разной.
- Нечисти? - мокрый рассмеялся, - это какой? Упыри-вурдалаки?
- Ну, я не знаю, сам не видел, но и про них тоже говорили.
- И вы верите во всю эту чушь?
- Я не то чтобы верю, но ведь люди не будут просто так языком молоть?
Лицо мокрого растянулось в широкой улыбке.
- Так что же вам такого страшного про этот лес понарассказывали? - с усмешкой спросил он.
Грибник снова внимательно посмотрел в глаза парня.
- Не хотите - не верьте. Мое дело предупредить. А вы уж сами решайте, - мужчина собрался было уже уходить, но парень остановил его, схватив за руку.
- Скажите, вы правда верите во все эти истории? - лицо мокрого было серьезно, на нем не осталось и тени улыбки.
- Не особо, но проверять их достоверность не очень хочется.
- А зря не верите, - отпустив руку грибника, понизил голос мокрый, - здесь действительно странное место. И я бы вам тоже не советовал задерживаться. В прошлом месяце одного заблудившегося охотника сожрал вурдалак.
Грибник нахмурился и посмотрел на своего собеседника.
- С чего вы взяли, что вурдалак?
- Говорят, недалеко нашли раскопанную яму.
- Не знаю, - пожал плечами грибник, - я слышал, что его съел оборотень. Мне рассказывали о волчьих следах, которые видели рядом с тем местом.
- Это неправда, - покачал головой мокрый и настороженно осмотрелся по сторонам, - волки пришли потом, а съел его именно вурдалак. Самый настоящий.
- Откуда у вас такие подробности? - натянуто улыбнулся грибник, - может вы и есть тот самый вурдалак?
- Я что, похож на мертвяка? - обиженно спросил мокрый.
- Нет, просто рассказываете с таким знанием дела, что прям не по себе становится.
- А еще говорят, что на этой поляне ведьмы проводят свои шабаши, - проигнорировав последнюю фразу мужчины, произнес парень.
Грибник окинул взглядом поляну и снова уставился на него.
- Разве на этой? Я слышал, что на той, которая ближе к северной опушке.
- Нет-нет, не путайте, - покачал головой мокрый, - на северной поляне собираются ночницы, ведьмам туда вход запрещен. Но это не так важно. Я это все к тому говорю, что лучше вам поскорее отсюда убраться. Мало ли, вдруг у них именно сегодня по расписанию шабаш.
- Вообще-то я вам первым это посоветовал, - грибник перехватил лукошко другой рукой, - но перед тем, как вы пойдете домой, я вынужден вас поправить. Ведьмы собираются как раз на северной поляне, а ночницы в этом лесу встречи не проводят. И если уж на то пошло, то на этой поляне, насколько мне известно, собираются волкодлаки. Говорят, что если поискать, то здесь можно найти целое множество их следов.
- Глупости вы говорите, - повысил голос мокрый, - волкодлаки вообще не проводят собрания. Тем более, что в этом лесу видели только троих.
- Троих? - грибник окинул снисходительным взглядом парня, - да я только за последнюю неделю слышал о семи случаях встреч с ними.
- А с чего вы взяли, что это были не одни и те же волкодлаки?
- С того, что эти встречи произошли в одну ночь и в разных концах леса, - не на шутку разнервничался мужчина. Его задевало, что какой-то глупый пацан, который даже не может попить воды из реки, не упав в нее, смеется над его словами.
- Уж не вы ли их видели? - скептически заметил парень и снова рассмеялся.
Грибник нахмурился и на некоторое время замолчал.
- Я вам сразу сказал - хотите верьте, хотите - нет. Но я вам напоследок еще раз посоветую не задерживаться здесь до темноты. Всего вам доброго.
С этими словами он развернулся и, помахивая на ходу лукошком, направился в сторону деревьев, окаймляющих стеной поляну.
- И вам того же, - крикнул ему в спину парень, - лучше будет, если вы пойдете домой прямо сейчас. Ночью здесь действительно происходят странные вещи.
***
- Понаслушаются всякой ерунды, а потом строят из себя умных, - пробурчал себе под нос грибник и остановился, - ты к ним с советом добрым, а они тебе даже спасибо не скажут. Внимательно осмотревшись по сторонам и убедившись, что его никто не видит, он аккуратно поставил лукошко на землю и зашагал в чащу. С каждым шагом его одежда темнела и трескалась, а из дырок наружу прорывался мох, сквозь который тут же прорастали ветки деревьев.
- Странные эти люди… Очень странные… - вздохнул Леший и оглянулся на лукошко. Вместо него из земли торчал небольшой трухлявый пенек, а рядом с ним виднелись шляпки двух боровиков.
Примерно о том же думал и Водяной, подходя к берегу своей реки и срывая на ходу надоевшую мокрую одежду, под которой уже стала подсыхать чешуя.