Набедокурив в этой жизни много больше,
Чем сил потратил на добро и благодать,
Я получил за всё оплату мерой то же…
Но там, где я не мог её и ожидать.
Распотрошив чужой души покой и нежность,
Я, уходя, бросал оплатой пустоту…
И может быть, за то тащила неизбежность
Меня потом в опустошенья маету.
Наполнив чашу жизни пагубным снобизмом,
Я пил и грезил о величии своём…
И может быть за то изгоем стал у жизни,
Когда моим снобизмом мир был напоён.
Я избалован был с лихвой духовной ленью,
И не заботился о трепете души.
Потом и мне случилось преклонить колени…
Но безразличий договор был нерушим.
Остановившись у прозрения порога,
Я оглянулся на прошедшие года…
А там осталась счастья светлая дорога…
В начале самом повернул я не туда.
Ай, волхвы… знали благости ладана…
Воскурив благородной смолы,
Побеждало в сраженье с надсадами
Нежеланье пригубить хулы.
Будет всё, что изведало прошлое:
Боль предательства, счастье любви…
И дурное житьё… и хорошее…
То, что выберешь, тем и живи.
Бубен страсти на всех отыграется…
Будет иволги песня в размен.
Будет время грешить… время каяться…
И в конце, обязательно тлен.
А клочки не летят с безразличия…
И страдала всегда доброта.
Козыряние своеобычием
Добывает для тела места.
Не взлелеять любви на предательстве,
Даже, если везенью фавор.
Непредвиденные обстоятельства
Мир освоил уже с давних пор.
И живу… и теряю… и сетую.
Для чего? А, не знаю, поди.
Что-то песней звучит недопетою
Прямо возле сердечка в груди.
Горевать о потерянном надо ли?
Смысла нет в огорченьях уже.
Чистота не отравится ладаном…
Отчего же горчит на душе?
Веришь ли ты в Бога?
Странный вопрос. Я же родом из СССР. Мы многому верим.
Вернувшись с о. Сахалин, наша семья жила в Риге.
Этот город не стал для меня близким и родным.
Но в нем осталась моя юность и много ярких впечатлений.
В спортклубе встречался, например, с известным штангистом Власовым. С шахматистом Талем играл в настольный теннис.
Как-то, возвращаясь из клуба, переходил улицу и мимо меня на большой скорости проскочил автомобиль. Он своим зеркалом выбил из рук эскимо и умчался. На тротуаре меня встретила пожилая женщина. Радовалась, целовала и повесила на шею небольшой стальной крест.
- Пусть хранит тебя мой Бог! Меня зовут Лайма.
Мы с ней потом никогда не видились.
Осенью в тот год погода резко испортилась. Мы с моим приятелем Валдисом поехали в маленький рыбачий поселок на взморье, к его дяде. Утром на большом баркасе вышли в море по рыбачьим делам артели. У ближних сетей пересели на маленький фофан. Проверить наличие рыбы. А дядя, пожелав нам удачи, погнал к дальним сетям, пообещав вернуться.
Затащив сеть поперек нашей лодки и протягивая ее через борта, мы через несколько метров увидели большущую спину лосося. Но слишком увлеклись. Через борт лодка черпанула воду и перевернулась. Но и не затонула. Закрепив носовую цепь лодки к верхнему тросу сети, чтобы ее не снесло волной и ветром, мы стали ждать дядю. Через полчаса связали руки ремнями и расположив их на киль, уткнулись головой с двух сторон в бортовые скользкие доски днища. Так я впервые понял, что такое белая смерть от переохлаждения. Ты начинаешь видеть плотную белую занавеску и очень хочешь спать.
Очнулся я уже в сауне. А вечером дядя Валдиса, рассматривая мой крест прочитал на нем надпись. Пусть хранит тебя мой Бог.
Может и правда, что меня часто выручала из беды эта старенькая латышская женщина Лайма. Кто знает?!
А может у каждого человека в душе живет только его бог.
Удавкой гордости великой
Величе порабощено.
Нутро от сдавленного крика
Скулит, как брошенный щенок.
Чело очерчено короной -
У темени тюремный сок.
А рядом наглые вороны
Ворованное копят впрок.
Не вымирает двоедущье
На почве, травленной хвалой.
О чём поёт рожок пастуший
Припрячет дворня под полой.
На крепостных кресты весомей,
Чем на хозяевах. но суть
Раба прикормленного в доме
Завидна для кого-нибудь.
Под словом мыслей подоплёка,
От дел, однако, те и те,
При жизни держатся далёко…
А срок-то короток для тел.
Курам на смех, смеху в помощь
Подзаборный шум да гам.
Разухабистая сволочь
Продаёт за храмом храм.
Откупаясь ли от Бога,
Иль манкируя грехом
Судят строго… ох, как строго
Хлещут грешных батогом.
Упыри, и те, святоши
Перед эдаким судьёй.
В эти храмы алчность вхожа
За святой водой с бадьёй.
Оберегом - цепь златая…
Уж она убережёт
Царских мантий горностаев…
Это что, не хорошо?
А для прочих - свечки тельце,
Да зевание псалмов…
Есть ещё в миру умельцы
По обманам для умов.
Захомутанные туго
Нищетою да нудой,
Люди стали друг для друга
Самой главною бедой.
Что за бездарь миром правит?
И какой же это мир:
Голодающей ораве
Говорить про царский пир.
Для кого земля надёжа,
Для кого к погосту путь…
Подзаборье царству гоже:
Есть, куда припрятать суть.
Существует лёгкое сожаление, что все
Достигнутые знания, которые невозможно
Выразить словами бесполезны потому
Что их не передать!!!
Придут следующие со своим индивидуальным
Набором грабель, который и только он и способен их Научить, а тебе лишь остаётся наблюдать
Со стороны, потому что, что было то и будет
И ты не первый и не последний в этом
Вечно меняющемся и всё же Неизменном мире.
В свете последних веяний всеобщей
Демократии и толерантности можно
Поменяться в семье ролями, но будет
Так же удобно как если одеть правый
Сапог на левую ногу, а левый на правую))
А я живу на свете без креста,
где теплых слов и ветра не хватает,
и в зелень строчек нового листа
нам наша память седину вплетает…
Плата за вредность -хорошее дело, только
Не понятно кому же всё-таки платить
Тому кто вредит или кто живёт с врединой?
Душа, как пасмурные дни,
узнав тебя, все понимает.
она же знает, что внутри
твой лед со временем не тает.
есть дни, которых не спасти,
такие дни в твоей душе уснули,
стоишь один в прицеле лжи,
но пропадаешь не от пули.
свет не поймать, не заманить,
душа не кладбище повторов,
нельзя любовью солнца озарить
пустые стены узких коридоров.
Претензии на славу власть или деньги
С Величием духа ничего общего не имеют,
Достойней
Познать в испытаниях что дано человеку
И как это применять в жизни, отыскав свою
Высшую цель, ни на кого не оглядываясь.
Ночь скромна, реверансом приветствуя
Появление юного месяца.
Он ведёт за собой неизвестное,
Поднимаясь на звёздную лестницу.
Проливает сияние мягкое
Мимо чаши ночного владычества.
И бессонница-рысь мягкой лапкою
Прибирает в запасы излишества.
Мир готовится к таинству тщательно…
Ветры полнены чистым дыханием.
Под сакральный налёт лунной патины
Вечность спрятала напоминанья.
Ароматы полей, словно ладаном,
Веют издали в успокоение.
Зодиаки сбивают нарядами
С пьедесталов небес восхищение.
Лиловеют сады затенённые
На земле, очарованной дивами…
И короны деревьевы кронные
Заигрались лиловья мотивами.
В звёздном шлейфе небесной идиллии
Бездна темени тешится взглядами
И восторг замирает в бессилии
Перед вышколенными обрядами.
Все продукт времени
Его итог, его
Непрекращающийся процесс
И его замысел, а оно как хороший
Режиссёр всегда за сценой
Открытая враждебность благородней
Ложного дружелюбия
Потеря интереса ограждает от запретного
Лучше любых замков