Старость - это, когда твоя вторая половина приходится тебе женой, нянькой, другом, товарищем и братом.
Если б не было Майдана - не было бы смерти более 100 человек, газ был бы по 285, доллар 8, бензин 10, льготы б не убирали, Крым остался бы украинским, а в следующем году были бы нормальные выборы и выбрали бы другого президента (все равно, независимо от чего, список претендентов остался таким же), а некоторые украинцы радуются - ура, мы победили, на Россию наложили санкции, весь мир против России, все за нас. Это что все того стоило? Россия выживет при любых обстоятельствах, а как будем выживать мы???
Принцессы не умеют проигрывать, служанки не умеют побеждать, а королевы не соревнуются.
Государство создаётся не ради того только, что бы жить, но преимущественно для того, что бы жить счастливо.
Где начинается целесообразность с точки зрения государства, там начинается произвол в отношении граждан.
Верность у падших - не первый тренд. Всех королев изменяла власть. Люто уверовав в хэппи-энд, ты собирался меня украсть так же беспечно, как спеть на бис… Видишь ли, дарлинг, тюрьма внутри.
Быть like a virgin - не мой девиз /я бы сломалась на раз-два-три/; вынуть осколки - стерильный ход. Так побеждают свои мечты. Те, кто взрослели за день на год, небу не верят. Но я - не ты: жуткое право рубить сплеча *дата и подпись, закон молчит* я применяю в контексте чар - женских/желанных. На пояс вшит, нежно мерцает невинный чип «в десять заехать за ней домой». Лунные слёзы не портят клип (в нём по сюжету узор немой выжжен клинками горящих глаз строго на грани усталых тел). Ты не оставишь меня сейчас, - слишком уж яростно ты хотел вырвать сомнений горячий жгут, вылизать пеной чужой песок…
Верность у падших? So fucking good! Все королевы заходят в сток, бешено стонут по знаку «на!», пьют до чертей (и с чертями пьют)… Там, где служанка кричит - «война!», их интерес возбуждённо крут.
…Выстрелом в спину - устала ждать - плач телефона дробит виски. Что тебя держит? Любовь? - кровать… /в случае казни не жди тоски/. Траур по бывшим - не мой формат. Цвет /всесезонно/ - кроваво-пьян. Знай, королевам поставить «мат» графы не могут. А вот крестьян стоит бояться, как высших сил: их-то пресыщенность вряд ли ест…
Верность у падших густа, как ил.
Всем королевам знаком протест.
По привычке смотрю Вавилон из окна икс пятого
/Собиралась на шопинг, но небо упрямо плакало/,
А январские ливни - пожалуй, довольно знаково…
Расскажи мне, братишка, в кого ты теперь влюблён?..
Твои девочки - блудные дети высокой моды
/Кокаиновый шик в косметичку давно не входит/?
Одинаково ловко станцуют и примут роды,
Но заткнут все признания вежливым «данке шон»?
Мы достаточно знаем друг друга для светской мути.
Нас пока что щадило, но с жизнью нечасто шутят.
Poker face’ом не скроешь болезненно едкой сути -
Что подстилок хватает, а Женщин всегда в обрез…
Непродажных и умных тошнит от гламурных мачо.
Ты хороший, я вижу. Но это не будет значить
Ровным счетом нисколько для тех, у кого задача -
Помогать твоим гладким кредиткам убавить вес.
И Содом, и Гоморра молчат и ревниво курят:
Это просто Москва, котлован обожжённых судеб,
Где обычная фраза, что кто-то кого-то любит -
Эксклюзивней, чем Rolex и Gucci, во много раз…
Нашей «русской мечте» не откажет никто в размахе.
Только помнишь, как сердце живое бросал на плаху?
…
Я считаю, братишка, мы дали однажды маху,
Выбирая услады для тела, ушей и глаз.
Я по тебе скучаю.
Дежурно. Один раз в месяц.
Сахар, к зеленому чаю -
Воспоминанье… Десять
Дней истекает нынче.
Ждать еще две декады.
Тебя из меня не вычесть.
А надо?
© Copyright: Таша Калита, 2014
Свидетельство о публикации 114 041 504 292
Казалось мне, что снег - беззвучен -
Спадая белой пеленой
Из темной и холодной тучи,
Нас осыпает тишиной.
Но, кто по «тишине» ногами
Ступал, тот слышал,
Как охала под каблуками,
Что были крышей,
Та чистота, та нежность
Немого снега.
Этот сон о том, как ты спишь во сне,
И реальности вложены, как матрешки.
Вот ты разбиваешься о стальное «нет».
Что там остается? «Продержись немножко».
Ангелы. Возможно, операционный стол.
Душу собирают по крупицам.
Лица в масках. Лампа. «Потерпи еще»
Эта боль тебе всего лишь снится.
Темнота и новый эпизод. Парк.
Люди по аллеям в больничных робах
Ходят. Точно привидений взвод.
Каждый - вещь в себе. Автономный робот.
Головокружение и хруст сухой -
Куклой падаешь в объятия асфальта
Что же это все-таки с тобой?
Кровь вишневая на сером, словно смальта.
Снова в белом. Операционный стол.
Но уже не ангелы, а просто люди.
И опять все то же: «Продержись еще.
Заживет до свадьбы.» - шутят.
Что там встретит, через промежуток тьмы -
Парк с аллеями? Полеты в бездну?
Как же разобрать, где явь, где сны?
Жизнь твоя похожа на арабеску…
Муж с женой поссорились и не разговаривают. Муж жене пишет записку: разбуди меня завтра в 9:00! Просыпается в 11, а на тумбе записка - ВСТАВАЙ !!!)
Наша нация приходит в упадок. Великие мужи перевелись. Уже столько времени ни одного торжественного погребения.
Она жила в саду среди цветов
И так любила целовать рассвет.
Она носила платье с облаков,
В улыбке спрятан был ее секрет.
Она мечтала рисовать картины,
Ее палитрой были небо и луна.
Она из счастья делала лавины,
Боялась, что наступит тишина.
Она читала судьбы в именах
Под звук дождя и тамбурина.
Летала ночью в белых кружевах,
Сплетенных из цветов жасмина.
Она была загадкою для всех,
Желанной женщиной, мечтой поэта.
Ей каждый новый день дарил успех,
Вокруг нее вращались все планеты.
Кто под звездой счастливою рожден -
Гордится славой, титулом и властью.
А я судьбой скромнее награжден,
И для меня любовь - источник счастья.
Под солнцем пышно листья распростер
Наперсник принца, ставленник вельможи.
Но гаснет солнца благосклонный взор,
И золотой подсолнух гаснет тоже.
Военачальник, баловень побед,
В бою последнем терпит пораженье,
И всех его заслуг потерян след.
Его удел - опала и забвенье.
Но нет угрозы титулам моим
Пожизненным: любил, люблю, любим.